Забавное ощущение.

— Будьте добры, господин Эгобар, не пробейте нам обивку, — произнесла Атура и её голос прозвучал куда более расслабленно и, даже, мягче, чем несколько минут назад.

— Прошу прощения, — заторможенно среагировал Арди и попытался устроиться на сидении так, чтобы ничего не испортить.

Здесь не было тесно… для обычных людей. А так, как бы он не изворачивался, то либо упирался коленями в спинку стоявшего впереди дивана Дэвенпорта и старичка, либо, ненароком, задевал клятую крышу, либо же и вовсе всем весом наваливался на дверь из-за чего вишневые накладки под ним немного жалобно скрипели.

Госпожа Атура всего этого словно не замечала. Достав из сумки мундштук, она вставила в него маленькую белую сигаретку и прикурила, наверное, самой дорогой зажигалкой, что только видел Ардан.

Внутри тут же запахло тяжелым ароматом табака и юноша невольно закашлялся.

— Терпеть не могу Новый Город, — буднично прокомментировала Атура, глядя в окно, за которым мелькали здания, люди и другие повозки без лошадей. Самых разных размеров, деталей во внешнем виде и прочих элементов убранства, но одного и того же принципа действия. — Безликие высотки и небоскребы… Хорошо хоть у Верхней Палаты хватило совести не разрешать высотную застройку в Старом Городе. Хотя все равно отгрызут свое от пирога на реконструкции исторических зданий.

— Вы правы, госпожа, — сухим голосом поддакнул старичок, крутивший колесо, с которым, насколько понимал Ардан, было связано их движение.

Куда старик крутил это колесо, туда повозка и ехала.

Повозка… едущая сама… Точно! Март говорил, что такие называются автомобилями! Ардан еще тогда подумал, будто маг над ним подшучивает, так что не поверил россказням.

А оказывается — не подшучивал.

И, если его внутренний компас все еще показывал верное направление, то они прибыли с северо-запада и теперь продвигались все ближе к заливу и, значит — центру города.

По мере того, как они все дальше уезжали от вокзала, устрашающие титаны из стали и бетона, терзавшие ранее небосклон, стали отступать, постепенно уступая место более мягкой и замысловатой панораме. Монохромность городского однообразия таяла, сменяясь пестротой красок и архитектурным изяществом. Из высоченных серых махин с тяжелыми, металлическими рамами оконных проемов, здания плавно уменьшались, но в то же время словно… взлетали.

Ардан, едва носом не вжимаясь в стекло, смотрел на величественные фасады, окрашенные в мягкие пастельные тона: зеленый, персиковый, лавандовый, подчеркнутые отделкой из драгоценных пород камня и металла, отражая роскошь и изысканный вкус былых эпох. Замысловатые кованые ограды, богато украшенные балконы и деревянные карнизы с искусной резьбой, о которой даже выросший рядом с лесопилками Ардан не мог прежде и помыслить.

И в это же время высокие окна, обрамленные безупречно белыми рамами, взирали на них без всякого интереса, часто увенчанные величественными треугольными фронтонами они напоминали очи беспристрастных смотрителей. Изящные дверные проемы, украшенные резьбой, поражали воображение, намекая на то, что за величественные залы могли таиться за их створками. Время от времени взгляд Ардана притягивал величественный силуэт шпиля, или блеск золотого или бирюзового куполов.

Между этими архитектурными жемчужинами простирались проспекты и улицы, тротуары которых, вопреки районам с высотками, были засажены зрелыми деревьями, их кроны отбрасывали блики на мощенные булыжником улицы. То и дело среди домов мелькали сады и скверы, украшенные статуями, фонтанами, аккуратно подстриженными кустами и цветами, дополняя безмятежную атмосферу, резко контрастируя с бешеной энергией человеческого муравейника, который он только что покинул.

Залитые светом от фонарей и окон, разгонявших еще немного едкий, утренний сумрак, улицы пестрили множеством мельчайших деталей, отраженных в архитектуре.