— Ага, — пробормотал мальчишка. — Ну, тогда…

Ткань, повинуясь мысленному приказу, развернулась в удобное кресло — шезлонг. Лар, наблюдавший за Ромкиными действиями, фыркнул.

— Ты должен подобрать такой вариант, чтобы можно было и идти, и по деревьям лазить, и лететь по горизонтали, и… Э… И быстро взлететь вверх, если случайно наступишь на… Э… Спящего слона… Короче, экспериментируй.

* * *

Час спустя Ромке все же удалось добраться до скалы, по которой тонкой пленкой стекала вода, найти место, где не было скользкого мха, больше похожего на тину, и утолить жажду. Летать оказалось просто — достаточно было мысленно скомандовать «вперед», и начиналось плавное, со скоростью чуть большей, чем скорость пешехода, скольжение с медленной потерей высоты.

А можно было скомандовать «вверх» и подскочить метров на пятнадцать. Это был предел, после которого ткань могла двигаться только вниз, заряжаясь при этом заново, но с потерей энергии, как мопед с аккумулятором: пока едешь в гору, аккумулятор садится, пока под гору, заряжается.

Второй раз прыжок получался ниже первого где-то на два метра — потери, неизбежные в столь сложном деле, как левитация. Лар считал, что это очень хороший результат, в Ромкином примере с велосипедом, по его словам, потери составляли бы две третьих от заряда. Впрочем, Ромка и не спорил — он наслаждался полетом между лесными великанами. Снизиться — залезть на дерево. И снова планировать вниз. И ни один тигр тебя не достанет. А залезая на дерево, ты заряжаешь ткань — вниз-то она планировать может с любой высоты…

Хуже было с упражнением на «неожиданность», а ведь именно от него зависела Ромкина жизнь, так что Лар требовал совершенного исполнения этого упражнения. Прыжок вверх.

От взлета это отличалось тем, что мальчишка не мог знать, когда придется прыгать. «Если наступишь на спящего слона» — точнее не скажешь. Или тигра.

Тут мало было просто заорать и подскочить. Надо было смотреть, куда прыгаешь, иначе в лесу-то можно было разбить себе голову о нависающие ветки. То-то тигр удивится!

Так что в этот день Ромка ночевал рядом со скалой, опять на дереве, вымотавшийся до предела, но так и не прошедший аттестацию у своего придирчивого наставника. Сам он, впрочем, тоже особых иллюзий не питал — взлет отнимал больше времени, чем нужно тигру. Ненамного, но больше.

— Слушай, Лар, но ведь ты говорил, что можешь чувствовать мир вокруг! — вдруг воскликнул он.

— Могу, — подтвердил его мучитель.

— Но… Зачем же я… Ты что: издеваешься?!

— Успокойся, парень. Я могу чувствовать не все. От меня тоже можно спрятаться, хотя, конечно, шансы невелики. Но лучше быть готовым. Всегда лучше. Поверь.

— Верю, — вздохнул Ромка. — К чему готовым-то хоть?

— К чему угодно, — произнес демон. — В этом-то вся и соль. Надо быть готовым к чему угодно. Спи.

* * *

— Что ты сказал?! Повтори!

— Ну, Лар, — примиряюще произнес Ромка. — Я же не сам это придумал. Так говорят.

Стоял вечер, прохладный и безветренный, и мальчишка лежал в развилке ветвей на очередном дереве. Простым добавлением нескольких толстых веток и кучи веток потоньше, с листьями, развилка была превращена в удобное гнездо, здесь даже можно было не привязываться. Позади второй день Ромкиного пребывания «в изгнании» и второй день пути.

Дерево стояло на краю обрыва, плавно переходящего в пологий склон холма. Местность здесь вообще была холмистой, так что, забравшись на очередную возвышенность, можно было спокойно планировать вниз… Чем он, собственно, весь день и занимался.