На этот счет у него имелся артефакт — кольцо на пальце. Мальчишка повернул его камнем внутрь и положил на камень подушечку большого пальца. Отдал команду собакам. И, встав на середину дыры, солдатиком ухнул вниз.

Падения не получилось. Где-то на полпути сработал антиграв, и Ромка, изобразив что-то из «Матрицы», красиво опустился на пол. Огляделся.

Собаки уже заняли оборонительную позицию — обнюхали все вокруг и расслабились. Опасности нет.

Тоннель зарос плющом, который, кстати, и светился. Издержки магии — школьники сойдут с ума, изучая фотосинтез. Сам свечусь, сам поглощаю свет и выделяю кислород.

В воздухе летали бабочки, не те, что рисуют на открытках, а больше похожие на ночных. Что-то среднее. Впрочем, их было немного. Да еще вдоль стены прошуршало что-то мелкое прочь от Ромки и его собак.

— Лар, ты как?

— Ослеп, сканирование отключено напрочь.

— Но видишь?

— Глазами — да.

— Ну — вперед.

Вперед — это сильно сказано. Дворец был на востоке, тоннель шел на юго-восток и немного вниз. Строго говоря, схемы старого города, его подземной части, сохранились, но это были плохие схемы. Тогдашняя Империя сильно походила на сегодняшнюю Землю, в том числе и терроризмом походила. И служебные тоннели проходили под грифом «Для служебного пользования». Ромка представлял себе это как работу с документами из Древнего Египта. Каменные плиты с официальными текстами сохранились. А вот секретные документы — вряд ли. Те же шесть тысяч лет, между прочим, а где искать схему древнеегипетского метро? То-то.

Метров через триста тоннель раздвоился, и Ромка свернул на восток. Карта у него была, видимая вторым зрением и очень удобная, трехмерная. На ней горел огонек, показывающий нынешнее Ромкино положение, и по всему выходило, что идет он сейчас прямо сквозь базальтовую скалу. Зато идет к одному из больших тоннелей.

Двигались так, как велел инструктор клана — собака впереди, затем мальчишка со второй собакой и третья собака сзади. Под ногами шуршали и иногда трещали, ломаясь, стебли плюща, в воздухе пахло сыростью, но запах не был неприятен.

— Нормальный человек уже сошел бы с ума, — сказал Лар. — Не забывай об этом.

— А те, кто тут остался — ну, на момент заклинания, — они тоже сошли?

— Нет. Они нет. Это барьерное заклинание.

— А я почему?

— А ты… Ты как та маленькая девочка.

— Да, — скромно сказал Ромка. — Я страшный. — И в этот миг на них напали в первый раз.

Зарычала собака, дрогнул воздух, и из него возник стальной клубок, видимый лишь наполовину, там, где он соприкасался с Ромкиным щитом. Пискнул индикатор перегрузки — щит не справлялся. Затем — точнее, одновременно — собака бросилась в атаку. Щелкнули челюсти, и сталь оказалась слабее. Разлетелась обломками.

Однако этим дело не закончилось. Собака отскочила в сторону от Ромки, а две другие, напротив, встали между ними. Словно защищали, а еще через пару секунд Ромка понял от чего — собака прорастала стальными волокнами. Прорастала и одновременно боролась с ними, Ромка не совсем понимал чем — иммунитетом, что ли? Волокна вырастали, отваливались, рассыпаясь ржавой трухой… Выглядело это, как в аниме изображают бешеных животных, забившихся в угол, злобных.

Победила собака. Волокна опали, победитель встряхнулся и — вот тебе и машина для убийства — помочился на ошметки своего врага.