А Алексей все гостил у цыгана. Днем они спали, а ночью прогуливались, разминали кости, заготавливали дрова. Убив Нечая, Гриша успокоился и больше не преследовал подручных Рыди. Он знал, что лейтенант непременно увяжется с ним, и значит, увеличивался риск попасть в поле зрения милиции и боевиков. А Гриша понимал, что то, что задумал Ремизов важнее всего прочего.

В тот, первый день они доели последний кусок козлятины и с наступлением темноты Гришка повел Ремизова куда-то в поселок. Остановившись около одного из частных домов, цыган шепнул лейтенанту:

— Подожди здесь, я сейчас, — и легко перемахнул через забор.

Прислонившись к забору и поглядывая по сторонам, Алексей слышал, как взлаяла и замолкла собака, потом закудахтали куры. Минут через пятнадцать цыган вернулся и перекинул через забор четырех еще теплых кур.

— До субботы хватит, — заявил он Ремизову, когда они уже шли обратно.

Когда днем не спалось, они долгими часами разговаривали обо всем на свете, о жизни, о судьбе, о счастье. Гриша рассказывал о обычаях своего народа, и многое для Ремизова оказалось неожиданным. Как-то раз он спросил цыгана.

— Гриша, а сколько тебе лет?

Тот, сидя у открытой печки буржуйки и шустро ощипывая курицу, не задумываясь ответил.

— Двадцать четыре.

— Сколько?! — удивился Алексей.

— Двадцать четыре, — повторил цыган и в свою очередь удивленно посмотрел на Ремизова. — А что ты так удивился?

— Да я думал тебе лет сорок, седой весь, с бородой! А ты оказывается мой ровесник.

— Ба, а я тебе тоже лет тридцать пять давал! Думал еще, чего это Алеша в таком возрасте, а все лейтенант? Разжаловали, что ли?

В субботу, с утра Григорий критично осмотрел своего друга и сказал.

— Тебе надо побриться.

— Зачем? — удивился Ремизов.

— Как зачем? Все-таки на свадьбу идешь.

— Да ладно, я ведь не жених и танцевать там не собираюсь, попробовал отшутиться Алексей. — Да и нечем бриться.

— Как это нечем!? — возмутился цыган и показал свой нож. — А это что? Сейчас я тебя мигом побрею.

Он достал какой-то обмылок, плеснул из чайника горячей воды, быстро намылил Ремизову щеки и в две минуты побрил его.

— Ну вот, теперь можешь сойти за жениха.

Повинуясь его указаниям, Алексей тщательно вымылся и сменил рубаху.

(Прошлой ночью Гриша самодельной кошкой сдернул с балкона ближайшей к пустоши пятиэтажки опрометчиво оставленное на ночь белье.)

— Пойми, тебя не должны заметить раньше времени, — наставлял Ремизова цыган, — плохо, конечно, что от тебя дымом несет как от лешего, ну да ты там долго не рассиживайся.

День этот казался бесконечным. Поев с утра, они больше не стали возиться с приготовлением пищи, а только пили чай, как всегда крепкий, горячий, без сахара. Спать никто не ложился. Ремизова даже слегка потряхивало от волнения, и это его удивило. В случае с Нечаем он не испытывал особого волнения.

В седьмом часу Григорий наконец сказал.

— Пошли.

Ремизов засомневался.

— Не рано?

— Зайти мне надо тут неподалеку, — объяснил Григорий, а затем критично глянул на ботинки Алексея.