– Э-э, осторожнее, папаша, я ведь и сдачи могу…

– Не можешь, – еле слышно сказал Ларин, выбираясь из-за стола.

– Черт! – выпалил Скоков. – Больной придурок! – не теряя времени, он рванул к двери.

– Уродец! – крикнул ему вслед Ларин. – Беги, беги, всю жизнь бегать будешь! Козел! – он вернулся на свое место. Тетради лежали перед ним кривым шахматным ковром, на одной из них отпечатался темно-серый след от кроссовки ученика.

Скоков по кличке Скок вряд ли слышал его слова (тем более мысли), он уже бежал по ступенькам школы, расталкивая малолеток, цепляя девчонок за расфуфыренные блузки. Приятное, будоражащее покалывание адреналина наполняло его сверху донизу. В кармане лежала новенькая купюра в пятьсот рублей, выданная тетей на расходы.

Родители мальчика погибли, когда ему стукнуло шесть лет: тетя сказала— их атаковала акула во время погружения с аквалангами возле Мадагаскара. В тот несчастливый год семнадцать человек лишились жизни по вине акул из-за беспечности и невнимательности: вероятно, эти далеко не самые лучшие человеческие качества, позволившие угодить его родителям в зубастую пасть, перешли по наследству к младшему Скокову.

– Эй, Скок, есть что курить? – Длинная рука попыталась остановить его за локоть, Марк Остерман из параллельного класса, высокий, долговязый сын директора ювелирного бутика, показывал знаками, что не прочь затянуться. Он жутко боялся гнева отца, помешанного на здоровом образе жизни, и не покупал сигареты, предпочитая стрелять их в школе у более раскрепощенных одноклассников. После уроков Марк съедал пачку ледяного «Холлса», заедая тремя пучками свежей петрушки. Но вонь от гривы волос до плеч выдавала его с поличным. Марк кивал на одноклассников: мол, все курят, поэтому от меня и тянет никотином, и отец ему верил. Или делал вид.

– Самому надо, – крикнул Скоков и побежал на выход, к заднему двору школы, где за пожарной лестницей, спускавшейся ярусами с пятого на первый этаж, размещался грузовой пандус школьной столовой.

«Короткая перемена, – думал он, – не успею покурить из-за этих идиотов. А какой следующий урок? Русский? Кажется, физра. Можно не спешить».

Издали махнул рукой Валерик, Валерий Павлович, учитель физкультуры, бывший баскетболист. Кажется, он играл в ЦСКА, по крайней мере, так говорит. Ушел по здоровью, что-то с сердцем, хотя Денис частенько заставал его в тренерской, прячущего бутылочку коньяка в дальний ящик стола. Валерика лучше не бесить. Это не Ларин – чуть что, может и под дых, типа в шутку. Пожалуешься, скажет – мячом прилетело. Свои же засмеют. То ли дело Ларин. Никакого достоинства. Круглый неудачник. В расцвете сил, когда мужики в его возрасте разъезжают на «гелендвагенах», крутят штурвалы на дизайнерских яхтах, он работает школьным учителем. За зарплату в пятнадцать тысяч максимум. Как он живет? Скоков поежился, затянулся. Вот-вот прозвенит звонок.

Месяца полтора назад на новогодней дискотеке он познакомился с ребятами, которые предложили продавать травку в школе. Человек по кличке Архивариус заправлял мелкооптовой сетью, у него Скоков пару раз брал товар. С одной стороны, занятие опасное, но что еще может так привлекать, как не постоянный риск? Да, дело сомнительное, только… как еще заработать в пятнадцать лет? Родителей нет, в случае чего папаша не надерет задницу и не урежет недельный бюджет. Когда некого бояться – решения созревают сами собой, и он согласился.

Тетя? Что она сделает? Пропадает целыми днями в институте ядерной физики, чем занимается – неизвестно, главное, не капает на мозги и не забывает выдавать на расходы.

После гибели родителей он жил с тетей в трехкомнатной квартире-сталинке.