|
В голосе его звенело отчаяние. Яна повернулась к нему. Торкель смотрел на людей, деливших плитки рациона, и в его глазах отражалась жестокая внутренняя борьба. Торкель изо всех сил старался совладать с бушевавшей в нем бурей чувств и вернуть свое обычное спокойствие и уверенность в себе, которые помогали ему являть собой образ очаровательного офицера. — Яна, умоляю тебя, одумайся! Я знаю, там, куда мы пойдем, эта еда нам очень понадобится! — — Торкель, я бы на твоем месте заткнулась! — отрезала Яна и навела на него ствол пистолета. — Ты и так успел покрыть себя сомнительной славой, когда хотел увести вертолет и бросить раненых. И тебе не пойдет на пользу, если ты отнимешь паек у этих людей. Они еле на ногах стоят, ты что, не видишь? Я, например, могу поесть и попозже.
Коннели, который раздавал плитки своим товарищам, презрительно швырнул четыре штуки Торкелю под ноги. — Прости, приятель, я не знал, что ты пропустил свой чертов обед! — Да не в этом же дело! — сказал Торкель, благоразумно оставив пока плитки там, куда они упали. — Она все перевирает, только чтоб выставить нас в дурном свете, надеясь переманить вас на свою сторону. — И вы все ведете себя не лучше. Чего вы так накинулись на эти плитки?! — сурово сказал Джианкарло. — Если вам дорога ваша карьера, вам лучше послушаться капитана Фиске и помочь нам в этом важном деле. — Карьера?! — сказал один из солдат, на посеревшей от пепла куртке которого виднелась нашивка с фамилией “О'Нил”. — Счас, разбежались, полковничек ты наш! — солдат говорил довольно спокойно, хотя лицо его перекосилось от гнева, а в речи угрожающе явственно звучал ирландский акцент — точно так же говорят коренные жители, когда насмехаются над тупым и недальновидным начальством. — Мы рыли носом землю ради этой чертовой карьеры, и что? Вот, вулкан тут откопали. Как я погляжу, ежели нам дороги наши шкуры, так тут надо слушать только то, что говорит эта дама, — и О'Нил демонстративно, со вкусом отгрыз добрый кусок плитки, медленно разжевал его и проглотил, не сводя с полковника глаз. — Полковник Джианкарло, прошу вас, — сказал Торкель. — Я знаю, вы хотите как лучше, но сейчас вы только играете ей на руку. Глянув на Торкеля, Яна заметила, что выражение растерянности и отчаяния исчезло с его лица, Торкель взял себя в руки и прикидывал теперь, как то или иное его слово и действие будет воспринято уцелевшими солдатами из геологического отряда. Ему хватило ума сообразить, что надо добиться взаимопонимания с этими людьми во что бы то ни стало. Торкель понимал, что задуманное им дело удастся, только если он сумеет перетянуть их на свою сторону. — Ребята, вы должны извинить полковника Джианкарло. Он не хотел показаться грубым или бессердечным, но даже при всем при этом он абсолютно прав. Мы выполняем задание особой важности, а эта женщина вступила в сговор с местными мятежниками, которые подстроили эту катастрофу. Торкель картинно повел рукой, указывая на засыпанную пеплом и горячей грязью пустынную равнину позади солдат-геологов, на затянутое клубами дыма и вулканическим пеплом небо, на огонь, вырывавшийся из кратера, который был виден даже сквозь плотную пелену удушливых испарений, окутывавшую вулкан. — Слушайте, так что, по-вашему, выходит, что одна тощенькая женщина, с помощью там или без, вызвала извержение вулкана? — спросил Коннели. — Капитан, я — горный инженер. Рассказывайте ваши сказки кому-нибудь другому. Третий геолог откашлялся — и чтобы прочистить горло, и чтобы привлечь внимание. — Они могли заложить заряды в стратегически важных точках. А от этого взрыва могло начаться извержение. |
