– Зачем, ничего не случится, я думаю… – он попытался спорить.

– Расти! – строго сказала я. – Делай в точности то, что тебе говорят. Ты же не хочешь, чтобы я сказала Мартинсону, что ты не идешь навстречу, не так ли?

– Нет… нет, – стоя сначала на одной, затем на другой ноге, он стащил сапоги. У него были белые носки; на одном красовалась большая дырка, из которой выглядывал палец. Он дурашливо ухмыльнулся:

– Надо же, тут куча дыр.

– Ничего страшного.

Маленькая комната заполнилась вполне приятным запахом теплой кожи.

Он послушно встал на подставку лицом к стене, так, как я велела. С самым профессиональным видом я измерила объем груди, а затем с удовольствием провела рукой вдоль его смуглой теплой спины, отслеживая линию позвоночника вплоть до того места, где он скрылся под белыми джинсами, преградившими моим рукам путь к замечательно невинным ягодицам.

– Отлично, – сказала я, сделав запись в антропометрической карте. – Теперь измерим вес… сто семьдесят четыре фунта… и рост – шесть с четвертью. Хорошо, ты можешь выйти.

Он сошел с подставки. К моему удивлению, он все выполнял с легкостью – очевидно, наш обед в «Быке и петухе» придал ему уверенности.

– Этот доктор действительно может мне что-то подтянуть, и это сработает? – Расти был явно заинтригован.

– Он так думает. Конечно, он должен будет посмотреть тебя сам. Это только предварительное обследование, которое, уж если мы заговорили об этом, Дядюшка Бак приказал оформить как обычный осмотр и таким образом убить двух зайцев сразу, если следовать его манере красочно выражаться.

– Вы имеете в виду рост, вес и тому подобное? – Он по-прежнему не выказывал никакого беспокойства.

– Совершенно верно, – ответила я, уже готовясь поколебать его самоуверенность. Я взяла со стола маленькую бутылочку. – Это для анализа мочи.

На его лице был написано удивление, но бутылочку он взял.

– Зайди за ширму, – я показала на белую загородку в углу комнаты.

– Но… – начал он.

– Что? – ласково переспросила я.

Не произнеся больше ни слова, он зашел за ширму, недостаточно высокую, чтобы скрыть его. Он повернулся к стене; потом стал возиться со своими брюками. Затем была долгая пауза в полной тишине.

– В чем дело?

– Я… не знаю. Мне кажется, у меня задержка мочеиспускания, или как там это называется.

– С чего это? Расслабься. У нас масса времени.

Слова «масса времени» произвели наилучший эффект.

Жидкость с журчанием потекла в бутылочку. Затем он

привел свою одежду в порядок и протянул мне свою «пробу», которую я взяла (пораженная теплом стекла – внутри у нас действительно огонь!) и осторожно наклеила на нее этикетку с его именем. Вся процедура была проведена без единой фальшивой ноты.

– Теперь нам осталось только сделать рисунок позвоночника. Расстегни пояс и ложись лицом вниз на стол.

Похоже, только сейчас он почувствовал, что история может повториться. Он замялся:

– Может, лучше подождать, пока я увижусь с доктором?

– Расти, – я говорила спокойно, но твердо. – Я просто следую указаниям доктора, ты тоже должен следовать моим указаниям, и ничего больше. Что тут непонятного?

– Да, но…

– Какие могут быть «но» при испытательном сроке?

– Да, мэм! – Он понял. Он, быстро ослабил ремень и расстегнул брюки, затем, стараясь удержать их на месте, лег на стол лицом вниз.