– Согласна, и именно поэтому я не только записала, что он говорил, но и попыталась показать, что он чувствовал. Хотя я понимаю, что моя интерпретация в лучшем случае субъективна, а в худшем – ошибочна. Я хотела сбить с него спесь и унизить его, и я считаю, что его стоны и крики – это показатель его страха и унижения.

– Без сомнения, так и есть. Но нельзя полностью исключить возможность того, что, наоборот, он получил от всего этого удовольствие.

– Если, не дай бог, это так, я буду считать, что дело всей моей жизни провалилось, – я говорила совершенно серьезно. Я никогда не была более серьезной.

– Или имело такой успех, который ты пока еще не осознаешь. Как бы там ни было, его подружка живет с тобой, верно?

– Да, она сама пришла. Из всех, кого она знает, она обратилась ко мне. Ирония судьбы.

И большая радость для меня!

– Так она знает, что ты сделала?

– Конечно, нет!

– И что будет, когда она узнает?

– Я не собираюсь говорить ей. Что же касается Расти, то совсем не обязательно обладать ученой степенью в психиатрии (Рандольф поморщился, у него был всего лишь диплом магистра по психологии), чтобы понять, что он никому никогда не расскажет, что с ним произошло.

– Может, и нет, – его трубка опять вспыхнула; выпавшая искра прожгла ковер. – А ты не боишься, что он захочет отомстить за то, что ты с ним сделала, особенно если он, как ты полагаешь, вполне «нормальный»?

– Отомстить?

– Да. Совершить физическое насилие. Сделать с тобой то, что ты с ним сделала.

– Изнасиловать? Маловероятно. Он очень напуган. Нет, думаю, я его больше не увижу, особенно из-за Мэри-Энн…

С большим вниманием Рандольф выслушал мой красочный рассказ о том, как я планирую соблазнить Мэри-Энн и замкнуть, таким образом, круг.

– Круг? Какой круг?

– Оправдание Майрона, – я выразилась точно. Я всегда тщательно продумываю все, что говорю или делаю, в отличие от Рандольфа, который, несмотря на все свои глубокомысленные ужимки и подтексты, руководствуется исключительно эмоциями. – Совершив то же, что делали с ним, я возвышу его или представление о нем – и таким образом отомщу за него…

– Отомстишь? Как это? Насколько я понимаю, Майрона вряд ли можно считать жертвой. Скорее наоборот.

– Нет, он был жертвой. Теперь я это понимаю. Но не важно, кем он был на самом деле…

– Изумительный человек…

– Перестань! – я почувствовала себя глубоко уязвленной, как это бывало всегда, когда я видела, что Рандольф обожает Майрона, а меня в глубине души не выносит.

– Ну-ну, не надо переносить это на себя. Когда я восхищаюсь Майроном, я нисколько не умаляю твоих достоинств.

– Тебе так кажется. Ну ладно, после того, как я осуществлю совращение, я освобожусь от всего, что связано с Майроном, сниму с него все обвинения и отомщу за все обиды. Этим я покончу с прошлым и стану новым человеком. Совершенно новым. Новая женщина по имени Майра Брекинридж станет уникальным явлением во вселенной.

– Кем же и чем ты намерена стать?

Я говорила долго и страстно, но, как обычно, мои слова мало что сказали Рандольфу; он остался при своем обычном мнении, что у меня нет четкого представления о себе самой и что все мои фантазии – это позывы неудовлетворенной плоти.