– Да, теперь никто бы не назвал Тоби Стрейнджерсона удилищем.

– Ты хотел сказать, это работа для мула?

– Есть вещи и похуже, чем быть мулом. Мулы сильны и выносливы, и они знают, что им нужно. – К тому же и с любовными делами у них неважно, что тоже роднит его с ними. Интересно, подумал Тоби, не видят ли девушки в нем мула?

– Ну и оставайся мулом, если тебе нравится. Я лучше буду лисом.

Тоби расхохотался. Паренек расплылся в улыбке.

На верхушке седловины Тоби остановился и опустил мешок на плоский валун, дыша как загнанный олень, повернувшийся мордой к гончим.

– О духи! – простонал Хэмиш, плюхаясь на землю. – Я уж думал, ты не остановишься передохнуть!

Тоби вытер лицо краем пледа. Он стоял в туннеле, стенами которому служили Бинн-Вег и Бинн-Одгар, а крышей – низкая, тяжелая туча. Он смотрел на Страт-Филлан словно бы через окно. Почти лишенные деревьев склоны поросли травой и кустарником, перемежавшимся полосами голой скалы или вереска. На этом фоне ярко зеленели пятна ивняка и еще более яркие пятна болот. Маленькая хибара у Скалы Молний находилась слишком далеко, чтобы разглядеть ее отсюда, даже самой скалы почти не было видно. Замок скрылся за склоном, а маленькие домики Тиндрума можно было увидеть, только если точно знать, куда смотреть.

– Родина! – вздохнул Хэмиш.

– Тебе нравится, да?

Паренек уклонился от ответа.

– Я понимаю, в общем-то ничего особенного, – поспешно ответил он. – Па говорит, что мы бедны. В других гленах растет больше мужчин, способных сражаться, и у них больше скота на продажу. Но тут наш дом, так что мы любим его. Кэмпбеллы из Филлана – самые храбрые воины в Хайленде, это что-нибудь да значит.

– Ага, – кивнул Тоби и, снова вскинув мешок на плечи, зашагал дальше по дороге. Он тоже родился в глене, но не любил его. У него не было здесь ни семьи, ни наследства – земли, ремесла или скота, даже шестнадцатой доли вола. У него было одно-единственное достояние: сильное тело, и он обязан использовать его как следует. Как другие должны растить урожай или оттачивать талант, ему надо набираться сил. А что дальше – там видно будет.

– В чем дело? – Хэмиш догнал его и пошел рядом. Он с беспокойством смотрел на своего героя.

– Где кончается храбрость и начинается обыкновенная глупость?

Шагов тридцать тот молчал, не зная, что ответить.

– Ну ты и циник, Тоби.

– Правда?

– Помнится, и па говорил тебе то же самое.

– Перед тем, как высечь меня, кажется. Храбрость – это, конечно, хорошо, но ее можно одолеть. Если уж рисковать жизнью, то за что-то стоящее. Нет смысла просто так швыряться ею, чтобы показать, какой ты храбрый. – Возможно, сейчас он рушил веру мальчика во все, во что тот до сих пор верил.

– Но есть же у нас и другие достоинства! Мы честны, мы трудимся не покладая рук, и мы можем сами позаботиться о себе.

Тоби промолчал.

– Но никто не работает больше тебя, – заметил Хэмиш еще шагов через сто. – И сдается мне, ты не имеешь с этого ни любви, ни ласки, ведь верно?

Тоби почувствовал раскаяние:

– Мы, мулы, никогда не жалуемся.

– Ты думаешь, Страт-Филлан того не стоит?

– Я думаю, он стоит очень многого.

Хэмиш просветлел.

– Правда?

– Правда. – Конечно, стоит, в стратегическом отношении. К людям это не относится.

Дорога спускалась по северному склону, и теперь им все чаще стали попадаться маленькие, мутные ручейки. Еще пятнадцать минут – и дорога привела их к шумному ключу, вода которого стекала по камням в небольшие прудики. Тоби направился к одному, давно уже ему известному.

Оставив мешок на камнях, он сбросил плед и плюхнулся в воду, а за ним и Хэмиш.