Если им приспичило побродить по полю по щиколотку в крови, лишать их такого удовольствия он не станет.
Дейрдре слегка разжала пальцы на рукояти пистолета, спрятанного под шалью. Стражник пропустил их. В дороге женщинам сообщили, что родственниц павших горцев не подпустили к трупам, и Кэтрин решила прибегнуть к хитрости. В конце концов, англичанки вполне могли прибыть с обозом армии Камберленда, тревожась за судьбу близких.
Уверенные, что никакое зрелище или запах не отпугнет их, Дейрдре и Кэтрин смело окинули поле боя взглядом и вдруг замерли осознав, что их окружает. Повсюду лежали трупы – шотландцев, англичан, лошадей; равнина выглядела страшным апофеозом войны. Вся земля была изрыта пушечными ядрами; повсюду догорали костры, дым смешивался с туманом.
Каждый дюйм равнины площадью в половину квадратной мили был залит кровью. Тропа, которую выбрали Кэтрин и Дейрдре, пересекала равнину по диагонали. Справа от них, отделенное аккуратной каменной оградой, раскинулось поле, уже расчищенное для весеннего сева; слева виднелись свинцово-серые воды залива и черные пятна островов вдалеке. Этот пейзаж сочетал поразительную красоту с невероятным ужасом, и вынести это сочетание было почти невозможно.
– О Господи... – прошептала Дейрдре. – Боже мой...
Кэтрин оцепенела от потрясения. Должно быть, они попали прямиком в ад. Страшный сон можно прогнать, вовремя проснувшись, но это был не сон, а явь. Кэтрин понимала: пока она жива, ей не забыть того, что она видит сейчас.
Дождь и ветер давно утихли, воздух казался неподвижным. Сырой туман повис в нем. Над некоторыми еще теплыми, медленно истекающими кровью телами вился пар. Первый раз увидев это, обе женщины с трудом сдержали тошноту, а Дональд Макинтош чуть не развернул хлипкую повозку и не погнал лошадь обратно к Моу-Холлу.
Кэтрин была бы рада убежать прочь, если бы не мысль о раненом и беспомощном Алексе, лежащем где-то здесь, среди погибших. По тропе как тени бродили рыдающие женщины. Они высматривали яркие пятна килтов, вопреки всем доводам рассудка надеясь, что их мужья или родные живы.
Уже было известно, что принц сумел покинуть поле боя и увести за собой почти треть воинов. Еще треть рассеялась по окрестным лесам и горным долинам, спасая свою жизнь, а последняя осталась на равнине.
Макинтош провез своих спутниц не через лес, а в объезд, поскольку повсюду еще рыскали драгуны и гогочущие пехотинцы, опьяневшие от осознания своей победы и ищущие новые жертвы. Встречая убитых горем женщин, солдаты Камберленда безжалостно осыпали их оскорблениями, самые дерзкие предлагали им деньги или дешевые побрякушки за услуги определенного рода, а некоторые просто брали то, что считали принадлежащим им по праву, если женщина оказывалась достаточно молодой, миловидной и глупой, чтобы бродить по лесу одна.
Кэтрин и Дейрдре старались держаться поближе к другим женщинам, не поднимали голов, покрытых шалями, и умолкали, едва поблизости появлялись солдаты. Обе надеялись заметить среди мертвых знакомое лицо и одновременно боялись этого. Один раз, высмотрев неподалеку от тропы светлую копну волос, Дейрдре вскрикнула и бросилась к погибшему, но, к счастью, это был не Алуин.
Повозка, на которой они приехали из Моу-Холла, заполнилась ранеными задолго до того, как Дональд Макинтош подъехал к равнине. Он отвез раненых в поместье и вернулся, но и он, и женщины понимали: помочь всем они не в силах.
– Боже мой! – бормотала Дейрдре. – Неужели люди способны на такое? Да как они могут после этого спокойно спать по ночам?..
Внезапно она побелела, устремив взгляд на яркое пятно шотландки. Дейрдре узнала ее по охристой полосе, добавленной к цветам Камеронов – малиновому и черному.
Сорвавшись с места, Дейрдре бросилась к двум сплетенным телам. Кэтрин прижала к губам ледяные пальцы, услышав горестный крик Дейрдре. Дейрдре упала на колени и яростно принялась сталкивать с тела мужа мертвого солдата-англичанина. |