— Про кого-кого?

— Не старайся. Я не глупец. В гостинице до твоего прибытия находился человек из Рарагаша. В докладе стражей о вчерашнем нападении в списке постояльцев упомянута Лабранца Ламит. Чем ты ее интересуешь, Булрион-садж?

— Милостивый, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Да, там остановилась женщина с таким именем, но кто она, откуда приехала и зачем... я, по чести, не знаю ничего! Клянусь, я не обменялся с ней ни единым словом. Почему я должен что-то знать о Лабранце Ламит?

Правитель нахмурился, словно изумление Булриона почти — но не окончательно! — его разуверило.

— Может быть, если ты именно тот, каким себя описываешь. Она что-то вроде легенды. Как будешь ты... Берегись ее. Когда ты думаешь вернуться в свою долину?

Эти внезапные смены темы ставили Булриона в тупик.

— Но я думал, что нахожусь под арестом.

— Ты волен уехать.

— Тогда мы уедем. Сегодня же.

— Очень мудрое решение, если мне дозволено сказать это. Ты выставил некоего влиятельного горожанина дураком, бестолочью, раз он допустил, чтобы какие-то деревенщины взяли над ним верх. Вы не такие, и он не такой, но подобные люди придают большое значение сохранению внешнего достоинства. Желаю тебе безопасной дороги.

— Предупреждение, милостивый?

Старый правитель пожал плечами. Темность его глаз странно контрастировала с бледным лицом и белой туникой.

— Не думаю, что в нем есть необходимость, если ты не замешкаешься здесь слишком долго. Мой представитель будет готов тебя сопровождать.

Булрион кивнул, взвешивая, не прячется ли тут неразгаданная им ловушка. Или же таинственный посланец должен помешать нападению на него? Мысли были запутаны и переплетены, как клубок змей. Городской аристократ и деревенский земледелец... возможно, им просто не дано понимать друг друга. Одно представлялось ясным: Имкуин грубо ошибся, оценивая влияние Булриона на соседей. Посланник — соглядатай! — правителя, наверное, проявит положение вещей, составляя свое донесение.

— Я буду в большом долгу у тебя, — сказал Имкуин. — Не могу ли я чем-либо тебе отплатить? Не стесняйся просить, мне наша беседа доставила большое удовольствие.

Разговаривать с ним — точно плавать в мельничной запруде у них в долине — в том конце, где легко угодить в коварное подводное течение. Но от просьбы вреда не будет.

— Твоя милость очень добра. Гвин Солит — жена моего старого друга и недавно понесла горькую утрату. Как я понял, ее преследуют те, кто навязывается ей в мужья, чтобы прибрать к рукам ее собственность. Не мог бы ты положить конец их посягательствам?

Правитель был, видимо, удивлен таким выбором или даже разочарован. А чего еще он ждал?

— Ты просишь просто по дружбе?

— Только. Я хорошо знал ее мужа. Мы всегда останавливались у него, когда приезжали в Далинг. Она считает, что возмутительное вчерашнее нападение тоже вызвано желанием завладеть ее собственностью, что соперничающие...

Правитель поднял узкую в синих прожилках руку и удовлетворенно откинулся.

— Собственно говоря, я уже собирался принять сегодня днем меры, которые, несомненно, раз и навсегда положат конец этим посягательствам.

— Чудесно, — сказал Булрион с осторожностью. Он не был уверен, что это так уж чудесно. Ему не понравилось лисье выражение темных глаз.

— Все очень просто. Даже много проще, чем полагают некоторые люди. Меня забавляли их интриги, но вчера дело зашло слишком далеко. Лиам Гуршит спит и видит, как станет владельцем дома на улице Феникса, и поэтому Винал Эсотерит твердо решил, что он его не получит. Кое-кто еще шебаршится сбоку, рассчитывая на поживу.