– Ну давай же, давай! – едва слышно шептал мой товарищ, склонившись перед клеткой. От умственного напряжения у него так смешно шевелились уши, что я не смог сдержать улыбку. Из-за этого весь мой и так не очень серьезный настрой окончательно пропал, и, занимая место раздосадованного неудачей Пайруса, я уже практически не переживал за результат.

«Что, Пиро, сидишь, развлекаешься, глядя на нас, дурачков? Ну еще бы – двадцать с лишним человек тебе поклоны отбивают, умоляют хоть словечко сказать, а ты знай из себя важную птицу строишь! Так сделал бы милость, поболтал с кем-нибудь. Еще веселее было бы», – мысленно произнес я, поймав взгляд попугая. Но пернатый мерзавец лишь безучастно таращился на меня своими темными глазками и молчал.

«Вот же глупая птица! – абсолютно беззлобно подумал я и тут же добавил: – А ну-ка давай, открывай дверцы своего разума!»

Последнюю мысль я сопроводил направлением воображаемого мысленного потока прямиком в голову Пиро. А после представил, как врываюсь вместе с этим потоком в мозг попугая и крепко сжимаю рукой единственную имеющуюся там извилину.

Профессорского пернатого помощника заметно тряхнуло. Он даже был вынужден несколько раз суетливо переступить лапками по своей жердочке, чтобы не свалиться. Но большего мне добиться не удалось, поскольку в этот момент меня толкнул в плечо товарищ Анхеля Адальк Гиверс:

– Кейлор, давай уже, освобождай место!

Пришлось снова переходить в конец очереди, но, возможно, так даже лучше: похоже, никто моего успеха не заметил, и у меня появилось немного времени на анализ ситуации. Хотя что там анализировать? Может, случайно получилось, а может, вообще показалось. Да, скорее всего, так и есть. Если уж у отличников не получается, то с чего у меня должно получиться? Вон Виста отходит прочь, хмуря брови, и Кайя разводит руками с досады, и Пайрус снова впустую пыжится и шевелит ушами.

На этот раз моя очередь подошла гораздо быстрее.

– Это снова я, – промолвил я тихонько, наклоняясь к клетке. Ответом мне была тишина. Значит, точно показалось. Ладно, попробуем еще раз.

Я мысленно протянул руку к разуму попугая и аккуратно толкнул воображаемые дверцы его разума, однако они на этот раз остались на месте.

– Не понял! – пробормотал я себе под нос и «толкнул» их еще раз, с тем же успехом.

Недолго думая, я, так же мысленно, ударил по стыку дверец ногой и буквально ввалился внутрь. Удивление, раздражение, страх – примерно такой набор чужих чувств навалился на меня в первое мгновение. А следом пришел вопрос, не вслух, тоже в мыслях: «Чего нужно?»

«Ты чего закрывался?»

«Что тебе нужно? Слово? Я скажу».

«Может, чего поинтереснее организуем? Например, зачет для всего класса. Вот профессор удивится!»

«У тебя денег не хватит! – это было странно, но от этой мысли Пиро буквально повеяло холодом. – Или ты меня в джунгли Ниегарии отвезешь и на свободу выпустишь?»

«Не слабые у тебя запросы, птица!»

«У тебя тоже, человек. Говори слово!»

«Не весь класс, так хоть для трех человек еще!»

– Профессор, зачет! – неожиданно громко заявил попугай, отворачиваясь от меня в сторону. Вот же мерзавец несговорчивый!

В классе воцарилась тишина, все присутствующие изумленно уставились на нас с Пиро.

– Ты уверен? – осторожно поинтересовался у своего пернатого помощника Нуро Аредис.