— Я смогу доказать свою невиновность. А вот насчёт тебя придётся подумать.

— И свою невиновность ты не докажешь, — помотал головой Олег.

— Это ещё почему?

— Если городовые не врали, против тебя уже несколько человек дали показания. И все они — твои драгоценные коллеги. Лекари, чёрт бы их подрал! Кораблёв, Родников и, разумеется, барон Мансуров.

— А разве за ложь в суде не полагается наказание? — нахмурился я.

— Полагается, только они уверены, что поступают правильно. Думают, что сдали некроманта. Идиоты… Готов поспорить, что Владимир Мансуров будет давить на тот случай с дуэлью. Скажет, что ты его некромантией изувечил.

— Ничего, они и Сухорукова схватили. Выкручусь как-нибудь.

— Прости меня, Алёшка, это всё ведь из-за меня. И история с Кособоковым, и Сухоруков… Всё я виноват. Зря тебя отец сюда отправил.

— Успокойся! — велел я. — Не время унывать.

— Мечников! — крикнул городовой. — Не успели сесть, а к вам уже посетитель.

— К кому из нас? — спросил я.

Возможно, Катя пришла нас проведать?

— К вам, Алексей Александрович, — ответил городовой. — У вас пять минут. И настоятельно рекомендую — без глупостей.

Железная дверь распахнулась, и в коридор между камерами прошёл мужчина. В тусклом свете факелов я не сразу понял, кто пришёл меня проведать.

— Не ожидал, что в следующий раз мы встретимся с вами при таких обстоятельствах, Алексей Александрович, — прошептал гость, остановившись около моей камеры.

Моим посетителем оказался художник Шацкий.

— Какими судьбами, Анатолий Васильевич? — спросил я. — Решили заглянуть на последнюю консультацию?

— Нет, господин Мечников, — помотал головой он. — Я пришёл, чтобы помочь вам.

Глава 3

Я полагал, что на помощь к нам с Олегом придёт Синицын или очевидцы из Красных Гривок, которым захочется высказаться насчёт моей деятельности или деятельности Сухорукова.

Да и в целом рассчитывал выкручиваться самостоятельно, не полагаясь ни на чью помощь — это был мой основной вариант.

Но уж от кого я точно не ожидал подмоги, так это от художника Шацкого. С этим пациентом я пересёкся всего пару раз. Разгадал причину его заболевания и договорился о поставке трав, поскольку у него имелись полезные связи.

Но как художник может нам помочь в суде?

— Только не говорите, Анатолий Васильевич, что собираетесь организовать наш побег, — прошептал я.

— Нет, ни в коем случае, — помотал головой он. — Я — честный человек. Поэтому желаю, чтобы всё решилось согласно закону. Как только мне рассказали, что вас закрыли в участке из-за подозрения в некромантии, я сразу же ринулся сюда.

— Возможно, вы ещё не в курсе, господин Шацкий, — усмехнулся я, — но против меня даже мои коллеги пошли. Они искренне убеждены, что я — некромант, а не лекарь. Так скажите, почему же вы так уверены в обратном?

— Если не учитывать тот факт, что вы лично исцелили меня от недуга? — усмехнулся он. — Я видел, что происходило на той тропе. И я поклянусь перед судом о том, что говорю только правду. Дам магическую клятву. И расскажу, что видел.

— На той тропе? — удивился я. — Так вы были неподалёку от места моей битвы?

— Был, — кивнул он. — А что вас удивляет? Вы забыли, где располагается моя мастерская?

Точно… А ведь прямо в том лесу, ровно у окраины Хопёрска, Шацкий пишет свои картины.