Его руки спустились ниже. Мак помнил ее обнаженное тело, ее кожу, нежную, как бархат. Он крепче прижал Тару к себе, раздвигая коленом ее ноги. Его возбуждение доходило до боли.

— У вас с Амели была любовь или только секс?

Его словно окатили ушатом ледяной воды. С бешено бьющимся сердцем. Мак отпустил Тару и отступил назад, едва сдерживая дикую ярость.

— Ты так со всеми мужчинами поступаешь, или приберегла это специально для меня?

Больно задетая, Тара провела рукой по волосам и посмотрела на него с ужасом и возмущением.

— Кроме тебя у меня никого не было… — Подавленная, она замолчала, отчаянно пытаясь прийти в себя.

Вопрос о его бывшей подруге вырвался у нее непроизвольно, она и сама удивилась ему. Но, должно быть, ей необходимо было это знать. Тара не могла не думать об этом. Как повела себя Амели, когда они с Маком расстались? Чувствовала ли она то же, что Тара, когда Мак ушел от нее?

А Мак почувствовал облегчение от ее ответа.

Он не знал, как смог бы мириться с мыслью, что у Тары был другой мужчина, хотя при данных обстоятельствах она имела на это полное право.

— Мы прожили вместе полгода. Мы были близки более или менее… Амели очень капризна, она никогда не отдавалась до конца… Ты понимаешь меня?

О да… Тара понимала это слишком хорошо. От его откровенности ее бросило в жар, и она проклинала себя за то, что все испортила. И о чем она только думала?

— Мне жаль… Но я должна была задать этот вопрос. — Ее щеки вспыхнули. Она едва смогла взглянуть на него. — Ты сердишься?

— Да. Я сержусь. Можешь продолжать в том же духе! — Его ответ, словно бич просвистел в воздухе. — Твоя обида вполне понятна. Я совершил ужасную ошибку. Но вовсе не обязательно постоянно попрекать меня этим. — Мак повернулся к камину. — Огонь почти погас. Подожду, пока догорит, и пойду спать. А сейчас мне надо выпить что-нибудь покрепче. — Он взял нетронутый шоколад и пошел на кухню, оставив Тару сожалеть о своем неуместном вопросе.

Она хотела его. Желание причиняло ей мучительную физическую боль, и Тара не находила себе места, лежа в большой двуспальной кровати у себя в спальне. Откинув смятое одеяло, она спустила ноги на пол и лихорадочным движением встряхнула волосы, глядя сквозь полуопущенные шторы на серую предрассветную дымку за окном.

Нащупав шелковый халат цвета морской волны, она надела его и босиком выскользнула в коридор.

Где-то тикали часы, и в конце коридора мягкий красноватый свет освещал изображение Иисуса Христа — знаменитое «Святое сердце», которое, как когда-то рассказывала ей Бет, есть в каждом ирландском доме.

Глубоко и неровно вздохнув, Тара попыталась вспомнить, где комната Мака. В коридор выходило четыре двери, включая ее собственную, две слева и две справа. Собравшись с духом, она заглянула в три из них, но, к ее ужасу, ни в одной из них Мака не было.

Неужели он так обиделся, что уехал? Мак не мог сделать этого… Замерев от страха и сомнения, она, наконец, сделала над собой усилие и медленно пошла в гостиную. И остановилась как вкопанная, увидев Мака, неловко растянувшегося на диване. Видно, он взял из спальни покрывало и укрылся им, но сейчас оно грудой валялось на полу.

Мягко ступая, она подошла к нему.

Он так и заснул, не раздеваясь, в свитере и джинсах. Сверху вниз глядя на его прекрасное лицо, откинутые назад светлые волосы, она изучала едва заметные морщинки на лбу и появившиеся лучики у глаз. Ее сердце сжалось при мысли, что он так много работает без передышки. Ему надо хоть немного отдохнуть. Он добился успеха, его бизнес процветает — нет необходимости кому-то что-то доказывать.

Она протянула руку и положила ее на грудь Мака. Он открыл глаза. Его пальцы обхватили тонкое запястье Тары, и, не говоря ни слова, он притянул ее к себе.