Или как сейчас: отверстие – ладонь едва проходит, если сделаешь ее «лодочкой». Потом расправил ладонь, и вот браслет уже болтается на руке и никуда не денется! Неудобно, конечно, – лишний вес на руке, а ведь ты еще должен и меч держать! Или щит. Смотря на какой руке этот самый браслетик.

Вдруг захотелось его надеть. А почему бы и нет? Браслет чистый, даже удивительно чистый. К нему, как видно, и грязь не пристает! И ни одной царапины на металле! Как так?!

Странный сплав, точно. А может – новодел? И чего тогда голову ломать? Шел человек, может быть, даже такой же копарь, как Костя, ну и выронил браслет! Упал браслет на пашню так, что оказался близко к останкам несчастного с дротиком в черепе. А что удивительного? И не такое бывает! Как там говорил один криминальный персонаж? «Ты веришь в случайности? Нет? Молод ты еще…»

Константин не был молодым, в случайности верил, а потому предпочел не заморачиваться и не ломать голову. Вот поедет домой, отдохнет и подумает на досуге: какой негодяй накидал раритетных браслетов на пахотном поле? Подумает и придет к выводу: это науке неизвестно! Аминь.

Но прежде все-таки стоит померить браслет. Интересно ведь, как он смотрится на руке! Костя не сторонник ношения украшений типа перстней, браслетов и всяческой такой мутоты, но все-таки интересно же! Прикоснуться к истории, представить себя ТЕМ двухтысячелетней давности человеком, уходившим от своей верной смерти.

Как это было? Наверное, его вначале окликнули, предложили сдаться. А когда он ударил в брюхо лошади пятками, пустив ее вскачь, вслед полетели стрелы и дротики. А может, и один-единственный дротик, так, на всякий случай, для очистки совести. Мол, сделал все, что мог!

Но этот дротик достиг цели. Так бывает. Случайная пуля, случайный осколок гранаты, и… нет человека. Нет планов, нет радостей и горестей. Ничего больше нет. Потому что оказался не в том месте, не в то время. Печально, но… обычно! Совсем обычно. Уж Константин-то знал это наверняка.

Браслет скользнул через запястье так, будто был смазан жиром. Ощущать его на запястье приятно, и кажется, будто он стал теплым. Видимо, нагрелся, пока лежал в ладони, а запястье, остывшее на осеннем ветерке, почувствовало аккумулируемое металлом тепло.

Посмотрел, как браслет висит на руке… и вдруг с удивлением обнаружил – а браслет-то уже не висит! Он удобненько устроился чуть повыше запястья, на предплечье, и плотно так прилегает к коже. И такого просто не может быть, ведь он без натуги прошел через кисть руки и должен был бы сейчас болтаться на предплечье, слетая до самого запястья! Чудеса, да и только!

Константин взялся за браслет, попытался сдвинуть его вниз, к запястью… и не смог. Браслет будто прилип к коже, и, что самое нехорошее, он вдруг стал нагреваться, становясь все горячее и горячее. Наконец он стал таким горячим, что казалось – сейчас из-под него пойдет дым!

Константин не выдержал, зарычал, застонал от нестерпимой боли, вцепившись в проклятое украшение, и где-то на периферии сознания, захваченного волной боли, возникла мысль: «А другая рука не ощущает жара! Он холодный!»

И тут же сознание погасло. Костя упал на пашню возле лунки, потеряв сознание от боли.

Очнулся он от холода. Солнце уже почти касалось горизонта, и воздух ощутимо похолодел. Небо чистое, ясное. Кажется, снегом попахивает. Морозный воздух, даже ноздри слипаются от холода.

Ух ты! Это сколько же он тут валялся?! Правую ногу совсем не чует. Затекла. Хорошо еще прилично оделся, а то бы совсем труба. Прилично – это не фрак и бабочка.