– Я не знаю, что ждет меня, – тусклым голосом произнесла Палома. – И, честно говоря, меня это уже не волнует.

– Не смей! – воскликнул Антонио. – Только слабые люди говорят, что им все равно, что будет дальше. А ты сильная женщина, дорогая. Ты из породы людей, которые подчиняют себе судьбу и заставляют ее играть по их правилам.

Он заглянул ей в лицо, затем наклонился и нашел губами ее губы. Мгновение они оставались неподвижны, потом Антонио едва ощутимо поцеловал ее. Это был самый нежный и тонкий поцелуй за всю ее жизнь, и он сразу же развеял ее грусть. Губы Паломы медленно приоткрылись в ответ.

Она видела, что Антонио все еще колеблется, глядя на нее взглядом, полным сомнения и тревоги. Он поднялся к ней в спальню, желая утешить ее, он и не помышлял о чем-то большем. Палома чувствовала, что Антонио снопа борется с «джентльменом» внутри себя, и тот, второй, вот-вот одержит победу. Ну уж нет! Этому не бывать!

И она ловко расправилась с этим «джентльменом», обхватив Антонио за шею и притянув к себе так близко, как только могла. Тут же ее теплые, чувственные губы снова приоткрылись, без слов рассказывая обо всех ее желаниях. И Антонио подчинился молчаливому призыву. Его горячечные движения не оставляли сомнений в том, что он наконец ощутил себя вправе делать то, что ему хочется. Глупые принципы и обещания больше не сдерживали его. Вот и хорошо.

Его язык долго соперничал с ее языком, прежде чем отправиться в поспешное путешествие по ее рту. Долгий, глубокий поцелуй необыкновенно воспламенил обоих. Теперь тебе не уйти, подумала Палома. Сегодня я получу тебя всего, так и знай! Тем временем губы Антонио скользнули вниз, к шее, и из груди Паломы вырвался глубокий вздох. Как долго она об этом мечтала! Однако восторг от ощущения его губ на теле превзошел все самые смелые ее ожидания.

Вырез на платье был довольно глубокий, однако Антонио уже не хватало обнаженного тела над ним. Он попытался расстегнуть платье. Однако руки его дрожали, и замок никак не желал поддаваться. Палома уже хотела сделать это сама, как вдруг раздался треск рвущейся материи, и через секунду Антонио уже покрывал жадными поцелуями ее грудь.

Внезапно Палома почувствовала себя так легко и свободно, словно вместе с платьем с нее сорвали и страх, и смущение, и печаль. Все потеряло значение, кроме одного: он был рядом, мужчина, о котором она мечтала. Мужчина, чья любовь и чья страсть так сильно были ей нужны. И теперь Палома твердо знала: может, он не сможет ее полюбить, но, в любом случае, подарит ей свою страсть.

Антонио коснулся губами ложбинки между ее грудями, одновременно пальцами с восторгом изучая их форму. И где бы он ни касался ее тела, ощущения были ошеломительными. По телу Паломы пробегала дрожь, заставляя се трепетать в предвкушении еще большего блаженства.

Губы Антонио сомкнулись вокруг ее маленького, тугого соска, и Палома застонала. Бросив на нее быстрый взгляд, он прочел в ее лице такое же яростное желание, какое испытывал сам. Он чуть приподнял Палому над кроватью и окончательно избавил от платья. Ошеломленная, она резко привстала и принялась жадно расстегивать пуговицы на его рубашке. Пальцы не слушались, и Антонио разделся сам. Отбросив в сторону одежду вместе с тем, что осталось от некогда роскошного платья Паломы, он притянул ее к себе.

Она жалела, что в комнате было мало света. Ей безумно хотелось увидеть Антонио обнаженным. Но и одного ощущения его наготы было достаточно, чтобы свести ее с ума. Руками он медленными, чувственными движениями ласкал ее плечи, грудь, живот, заставляя замирать в сладкой истоме.

В свою очередь Палома принялась исследовать его тело. Она с удовольствием ощутила, что плечи его такие же широкие, какими кажутся под элегантным пиджаком, и живот такой же упругий и плоский, и бедра такие же узкие. В ее мозгу пронеслась отчетливая мысль: скоро мы снова будем делать это, и тогда я узнаю его еще лучше.