Уже прикрыв окно, Мара обнаружила, что сверху, кроме музыки, доносятся даже более интересные звуки. Это был тихий, но все же отчетливый стук, словно кто-то работал на телеграфном ключе. Удивленно тряхнув головой, Мара уселась на край кровати. Лишь потянувшись за ботинками, она вспомнила, что отдала крючок для застегивания пуговиц.

Со вздохом она наклонилась и начала застегивать пуговицы на высоких ботинках пальцами, что было очень неудобно. Неудивительно, размышляла Мара, что этот тип забыл о своем обещании с утра первым делом вернуть крючок. Наверное, для таких, как он, понятие времени вообще не существует.

Когда она справилась со всеми пуговицами, те же забавные звуки начали доноситься уже с лестницы. Это был диссонанс музыки и цоканья, к которым примешивалось какое-то жужжание и стрекотание. «Что же это?» – гадала Мара.

Она расплела косу, расчесала волосы и собрала на затылке в пучок. Надев шляпку, Мара взяла черные лайковые перчатки и, натягивая их, пошла вверх по лестнице, намереваясь забрать свой крючок.

Пробуждающаяся память подсказала ей, что ночной визитер что-то говорил про поезда и важную встречу. Но в сознании почему-то все больше рисовался образ растрепанной одежды и мечтательных голубых глаз. Интересно, с кем у него важная встреча? И как ее крючок для застегивания пуговиц мог решить все дело. Пока у Мары были только вопросы.

Дверь на третьем этаже была распахнута, и по мере приближения к ней Мару окружали необычные звуки, которые становились все громче. Она пересекла лестничную площадку и встала в дверном проеме, удивленно глядя в глубь комнаты. Столь странную комнату она, наверное, видела впервые в своей жизни.

Вначале Маре показалось, что движется абсолютно все. Раза три она зажмуривалась, чтобы убедиться, что это не сон, но всякий раз, открывая глаза, видела все те же картины. Сплошной водоворот цветов и какие-то танцующие фигуры. Внезапно для самой себя Мара решила, что все это происходит наяву.

Комната была тесно заставлена игрушками. Клоун на музыкальной шкатулке танцевал под мелодию каллиопы. Кукла на ниточках подмигивала и махала ей рукой. Игрушечные барабанщики били в барабаны, вращались карусельки, и куdыркались на наклонных досках игрушечные акробаты.

Игрушки стояли и на нераспакованных деревянных ящиках и чемоданах. Вся мебель была заставлена забавными фигурками. Они были беспорядочно расставлены на полу и сложены в углах комнаты вместе с книгами, тетрадями и какими-то инструментами. В общей кутерьме взгляд Мары остановился на центре комнаты, где по миниатюрной железной дороге бегал совсем как настоящий поезд! Железную дорогу окружали крошечные макеты зданий.

От двери до относительно пустого пространства в центре комнаты проходила узкая тропка. В центре комнаты на полу, скрестив ноги, сидел ее полоумный сосед. Вокруг него все было в движении – юла, небольшие фигурки животных из жести и, конечно же, поезд! Рядом стояла деревянная статуэтка в виде стройной индейской женщины. Она словно в раздумье сверху вниз взирала на весь этот хаос.

Игрушки? Мара и представить себе не могла, что у взрослого мужчины может быть такая страсть. Но глаза не обманывали ее. Взрослый мужчина действительно играл в игрушки.

Чейз держал в руках крошечную жестяную фигурку собаки и что-то сдувал с нее. Потеряв дар речи, Мара смотрела, как ее недавний знакомый с величайшей осторожностью ставит фигурку на пол. Фигурка собаки меж тем начала двигаться, вилять хвостом и качать головой, глядя прямо на нее, Мару. Игрушечная собака уже толкала головой ботинок девушки. Дальше пути не было.

Мара подняла взгляд с игрушечной собаки и смотрела теперь на сидевшего на полу мужчину.