— Да, я итальянка, — с достоинством произнесла Сильвия.

— Моего дядюшку Билла убил на войне кто-то из ваших.

Это была сущая ложь. Корабль, на котором находился дядя Руби, потопила немецкая подлодка, однако Энни не решилась огласить эту информацию.

Сильвия ответила все так же спокойно:

— Мне жаль твоего дядю. Но мой отец — коммунист, он ненавидел Гитлера и всю войну сражался против фашистов в Югославии.

Энни ахнула. Хотя Россия и была союзницей Англии во время войны, однако по какой-то причине, совершенно непонятной Энни, сейчас стала ее величайшим врагом, готовым в любую минуту сбросить на них атомную бомбу. В России же правили исключительно коммунисты. К счастью, Руби, похоже, не знала этого факта и моментально оказалась сбитой с толку. Она быстро взяла себя в руки.

— И все-таки какого черта ты делаешь в нашей стране? — спросила она.

— Мой отец купил гостиницу в Ватерлоо. Моя мама англичанка, родом из Формби. Мы решили, что Англия станет нашим домом. — Девочка вызывающе тряхнула длинными русыми волосами, и Энни восхитилась силой ее характера. Несмотря на то что Сильвия явно волновалась, она держалась с королевским достоинством.

— У тебя есть братья или сестры? — с любопытством спросила одна из девчонок.

— Нет, я единственный ребенок в семье.

Девчонки захихикали, а Руби произнесла с угрозой:

— В этой стране не особо жалуют иностранцев, в особенности итальянцев, поэтому в будущем не попадайся нам на пути. Понятно?

Сильвия Дельгадо сухо кивнула.

— Понятно.

Она медленно скользнула взглядом голубых глаз по лицам членов этой шайки, словно пытаясь запечатлеть их в памяти. Энни виновато потупила взор, ей хотелось одного — поскорее исчезнуть.

Чтобы подкрепить свою угрозу, Руби что есть силы толкнула Сильвию, потом схватила ее кожаный ранец и швырнула его на противоположную сторону забетонированного двора, где он шлепнулся на землю, подняв облако пыли.

Беря пример с Руби, никто из девочек не разговаривал с Сильвией Дельгадо, не говоря уже о том, что она частенько сносила от своей мучительницы словесные, а порой и физические оскорбления. Где бы ни находилась Сильвия, ее всегда выслеживали и она становилась объектом едких насмешек Руби, которая не упускала возможности толкнуть итальянку, особенно когда пребывала в скверном настроении. Сильвия стала единственной темой их разговоров, и Энни была шокирована тем, какой лютой ненавистью дышали комментарии в ее адрес.

— Мой отец сказал, что колонисты — это куча дерьма. Он считает, что отца Сильвии следует поставить к стенке.

— Он коммунист, а не колонист! — пылко сказала Энни. — Когда я рассказала об этом тетушке Дот, она заявила, что он герой.

Однако никто не желал слышать ни единого хорошего слова в адрес Сильвии Дельгадо.

— А вы видели, где она живет? В большом отеле напротив кинотеатра «Одеон». Разве справедливо, что иностранка живет в таком шикарном месте?

— Меня достает то, что она о себе высокого мнения. Она ходит с таким видом, словно ей принадлежит здесь все. Можно подумать, что она Мэрилин Монро или еще кто-нибудь.

— Только не Мэрилин Монро, она милая. Я бы и сама не отказалась быть похожей на нее. Скорее Сильвия напоминает Грейс Келли.

— А еще меня раздражает ее задрипанный сарафан, — пожаловалась Сэлли Бейкер. — Если бы кто-то из нас надел что-нибудь подобное, с мистером Пэрришем случился бы припадок.

— Мы должны как-нибудь стащить его с нее и разорвать в клочья, — злобно проговорила Руби. — Скажем ей, чтобы носила такую же форму, как у нас.