— Тебе они тоже что-то напоминают? — а глаза то какие добрые… Как тут соврать?

— Да, — говорю, — на воина-фермика похоже.

Правда сходство это — скорее выверт подсознания, мало у них общего, разве что тоже насекомые, да и тут — большой вопрос, насколько помню, у насекомых легких нет. Но делать нечего — бегу за бумагой и рисую Назарию «образ врага», попутно поясняя.

— Понимаешь — в первую командировку я ни одного так и не увидела, только отметки на экране, да и все. Это конечно к лучшему — я бы с тобой тогда сейчас не разговаривала. А вот во второй раз насмотрелась, правда в основном на мертвых… — тут приходится заткнуться на минуту, борясь с некоторыми воспоминаниями…

— Вы их ели?

Приходится подождать еще минуту, пока желудок перестанет дергаться.

— Нет, конечно — они ядовитые.

Собираюсь с мыслями.

— Зажило на мне все как на собаке, хотя процедуры по восстановлению функций сухожилий после операции… врагу не пожелаешь, боль такая что когда обмочишься — не замечаешь, впрочем вру, стыдно неимоверно, но ничего с собой поделать невозможно… Ну, зато почти не хромала, но вот за штурвал меня сажать можно было еще нескоро — там больше половины управления на ноги завязано…

Но я считала, что мне еще не все оплатили, вот и попросилась на атмосферный штурмовик, голова-то при мне, а управление там простое. Взяли, конечно, с пилотами напряг был полнейший. Занимались зачисткой — два штурмовика, два транспорта, разведрота при четырех БМДР. Основные силы фермиков к тому времени выжгли целиком, но оставалась масса групп недобитков и среди них были весьма кусучие.

Вот смотри — красавец?

Посмотреть действительно есть на что — элитный боец, не меньше семи лет безупречной службы замер в дружеском приветствии, но это для тех, кто с вопросом знаком. Назарий же крестится, даже слегка побледнев.

— Демон, исчадие ада! — интересно, а кто тогда теперь я?

— Да нет, — говорю, — тоже человек… во всяком случае и мыслить и чувствовать умеет не хуже нас с тобой.

— Как же можно биться с таким ужасом?

— На «удар когтем» с ним конечно лучше не сходиться, меньше чем впятером такого не завалишь, да и двух-трех к предкам точно отправит, даже если вдесятером — одного наверняка достанет и пару 300-тых точно будет. Они ведь страха смерти лишены напрочь, вместе со способностью размножаться, потому идут вперед до конца, для них главное сразить противника, а не самому уцелеть.

Но такая установка хороша для рукопашной, как их сила и размеры, а вот если ближе чем на выстрел не подпускать… Тут становится все наоборот — нашим стрелам все равно, есть броня или нет, разве что фермиков она не так стесняет, а не боящийся смерти, одержимый лишь жаждой убийства воин — плохой победитель, для победы ведь выжить надо…

Так что я с мужиками поговорила доверительно, что я им не только извозчик, да и они все были с понятием — не один десяток лет воевали. И больше вперед не лезли, есть подозрение — прочесала это место из орудий штурмовика, оказался там кто-то — добавила. Их дело — только показывать куда бить, в общем дело шло как на конвейере.

Мне ребята с каждого выхода идентификаторы таскали, «львиная доля» — все смеялись. Видишь, вот здесь, над жвалами кружек такой с крупную чешуйку, она действительно переливается красиво, на стебельке таком. Это часть тела, но на нее заносят все данные, вроде татуировки — возраст, кто, звание, должность, выслуга, опыт, награды и так далее, у фермиков глаза по-другому устроены — им достаточно одного взгляда, чтобы полностью знать кто пред ним.