Россо: «Pet»?

Энтони: Да, «pet». Это известное дело. Студентки Роузбада живут как котики в Братствах Стоуна. Вроде сексуальных домработниц. Ну, «pet», как кролик, поросенок, вы же знаете.

Россо: То есть шлюха?

Энтони: Нет, поросеночек.

Россо: Какая разница между шлюхой и поросенком?

Энтони: Шлюхе мы платим, а «поросеночек» —  бесплатно.

Россо: А Дэвид?

Энтони: Мы жили там уже три недели, но видели его нечасто. Мы пропадали на занятиях, а он писал соискательскую работу, допоздна корпел в библиотеке. Но кухня была вылизана, мусор вынесен, а холодильник забит пивом. Такое незримое присутствие, словно кто-то извне заботился о нас. Иногда мы видели его старенький джип. Мы еще удивлялись, как такой клёвый студент может ездить на этой колымаге. Наверное, в этом и был шик —  купить вместо «порше» такую развалину, свести идею авто до уровня средства передвижения, ни к чему не обязывающей железяки.

Россо: Когда Дэвид встретил Кэндис?

Энтони: В один из следующих уик-эндов. Мы вчетвером были в зале. Мы недавно вернулись и были здорово навеселе. Сели пропустить по последней. Говорили о сексе. Кэндис спросила, пробовали ли мы уже содомию. Дэвид остановился в дверях, наблюдая за нами. Это меня протрезвило, так как то, о чем мы говорили, не должен был слышать посторонний. Он стоял у двери, и вдруг показался мне совсем чужим, будто и не жил с нами, а был… разносчиком пиццы, что ли, — в общем, кем-то, кто не может понять, как такая девчонка, как Кэндис, может говорить подобные вещи.

Но потом мы успокоились. Как только он открывал рот, все вокруг успокаивались, видя, насколько он опытный и клёвый малый. Он протянул руку Кэндис: «Добро пожаловать!» Будто бы она была его гостьей. Он повернул ситуацию так, словно мы были какими-то посетителями и в ожидании хозяина просто потягивали пиво. Добро пожаловать. Она сказала, как ее зовут. Дэвид тут же стал звать ее Кэнди, приятным, округлым уменьшительно-ласкательным именем, которое он облизывал, посасывал, покусывал во рту с явным удовольствием. Он повторял Кэнди, Кэнди из Роузбада, не отпуская ее руку.

Затем он сказал, что идет спать, потому что у него был тяжелый день, а завтра будет и того хуже. Уходя, он добавил, что в холодильнике есть масло. Что лучше он нас предупредит, чтобы мы чего не натворили. Затем сказал, обращаясь к Кэндис: «Хотя без масла намного лучше».

Россо: Именно так и сказал?

Энтони: Да, так и сказал.

Россо: И Кэндис провела ночь у него?

Энтони: Ну, не у меня уж точно.

Россо: Значит, она пошла к нему. Вы должны это знать. Наверняка, вы об этом говорили.

Энтони: Да, она провела ночь у него.

Россо: Он ее пригласил?

Энтони: Нет.

Россо: Она сама пошла к нему?

Энтони: Да, сама.

Россо: Можно ли сказать, что она стала его любовницей?

Энтони: Если вы подразумеваете, что она перестала спать с нами, то да.

Россо: И он стал ее единственным любовником?

Энтони: Вроде, да.

Россо: И вы с этим смирились?

Энтони: Нас это не радовало. Знаете, он все-таки нездешний…

Россо: Как разносчик пиццы, который не имеет права на «pet».

Энтони: Да, не имеет права на «pet».

— И что вы на это скажете, мадам Деннис? — спросил Россо у Марты.

— У Дэвида была связь с этой девушкой.

— Никто этого не отрицает. Вполне взаимная и добровольная с обеих сторон связь. Они спали вместе всю неделю, до последней минуты. Но на самом деле, мадам, это доказывает, что Кэндис была настоящей шлюхой. Разве я вам не говорил? Вся эта история —  сплошной секс и тайна.

20

— И что вы об этом скажете? — спросила Розарио, когда я дочитала распечатку записи.