За полвека, прошедшие с Полуночи, останки личного состава должны были превратиться в пыль. Вернее, сперва расползлись, закисая в гниении, потом начали бы сохнуть, а потом, в сухом воздухе бункера, рассыпались бы в прах. Только этого не произошло.

Нет, благоухающих мощей отряду не встретилось. Вместо этого Макс и остальные рассматривали результат работы самого настоящего мясника, выглядевшие как только-только нарубленные, аккуратно и не очень. Особенно впечатляли головы, составленные в рядок на длинном столе у стены.

— Консервация какими-то ферментами, наверное, — кашлянул Доцент, — ничем другим объяснить не смогу, честное слово.

— А это точно обычные люди из гарнизона? — спросила Рэд, морщась от одного взгляда на подвешенную в углу… тушу, ничем не напоминающую человеческое тело.

— Жетоны, нашивки, обувь даже осталась, — Макс показал на совершенно не истлевшие ботинки из комбиматериалов. — Вопрос только в том, кто тут играл в вивисектора и куда он делся?

— Хороший вопрос, — Ворон потыкал стволом остатки грудной клетки, краснеющий рядом. — Мне вот что больше всего не нравится — как они смогли так хорошо сохраниться?

— То есть сам факт, что кто-то нарезал ломтиками полвзвода здоровых мужиков, специально подготовленных к борьбе с прорывами тебя никак не смущает? — фыркнула Рэд.

— Спорно. — Ворон показал на одно из самых целых тел. — На руки с плечами посмотри, раз уж они такие… хорошо сохранившиеся. Видишь татуировку?

— Да, череп какой-то.

— Именно, что какой-то. Просто череп, просто в берете и все. А боевые части если тату делали, то немного другие.

— Откуда знаешь?

— Учили, на всякий случай, разному. Запомнил. Это обслуживающая часть и в ней просто солдаты, они Прорыва или некро в глаза, наверное, не видели.

— А тут поработали и не эти наши друзья. — Доцент, опустив комплект линз и достав перчатки, походный чехол с мединструментами, уже ковырялся в находке. — Тут, ребятки, поработало что-то другое, чего я здорово опасаюсь.

— Например?

Доцент, чуть высунув самый кончик языка, как не услышал, увлеченно копаясь в требухе и ломтях.

— Доцент?!

— А?

Макс покачал головой. Увлеченность единственного научника отряда своей работой порой поражала, но еще чаще даже мешала.

— Кто их так расколбасил?

— Сложно сказать… Но одно ясное точно — это не некро и не Прорыв. Предположу, что относитесь существо следует либо к Солдатам, либо… к Высшим.

— Да ну!

— Это ты гонишь!

— Брехня!

Все трое, Макс, Рэд и Ворон, уставились на него. Высшие мутанты, байки и сказки про которых появлялись постоянно, все же казались чем-то ненастоящим.

— Собаки брешут, — обиделся Доцент, — а я не вру. Я могу правду не сказать, когда не знаю, но никогда не вру. Ты-то, Макс, тебя же штопали когда в последний раз, что рассказал? И чего мне принес? Это же не полностью некро, это что-то странное, мутировавшее и пользующееся способностями, полученными от некросферы. А тут ты в Высших не веришь, как так?

Макс не ответил. Да и что скажешь, когда Доцент, по сути, прав?

Светлое из-за ярких ламп помещение, совершенно не холодное, хранило загадку. Вместо разложения — пахло остро и едко, явно отдавая душком чего-то, впрыснутого в убитых и сумевшего сохранить тела на пятьдесят лет.

Поблескивала плитка, выложенная повсюду, кроме потолка, блестели никелированные поверхности, как и должно быть в медблоке.