Тихое обещание в ее уверенном голосе обнадежило его, и он продолжил:

– Я не могу переступить порог, – выпалил он. – Я даже найти его не могу. Я проклят. Меня изгнали из родного дома, и…

Женщина взяла его за плечо, и волшебная сила ее прикосновения заставила его замолчать.

– Ты не проклят, – заявила она твердо. – Ты не можешь переступить порог, потому что с тебя снято проклятие Сулеймана. Потому что ты свободен.

Дара замотал головой.

– Я не понимаю.

– Поймешь.

Обеими руками она взяла его за подбородок, и Дара послушно повернулся и посмотрел на нее, испытывая странное желание повиноваться настойчивому взгляду этих темных глаз.

– Тебе дарована сила, которой дэвы были лишены тысячелетиями. Мы найдем способ, как вернуть тебя в Дэвабад, даю слово. – Пальцы крепче сжали его подбородок. – И когда мы это сделаем, Дараявахауш… Мы заберем его себе. Мы спасем наш народ. Мы спасем Нари.

Дара уставился на нее, хватаясь за ее слова как за соломинку.

– Кто ты? – прошептал он.

Ее губы растянулись в улыбке, такой знакомой, что у него заныло сердце.

– Меня зовут бану Манижа.

1

Нари

Нари закрыла глаза и подставила лицо солнцу, которое приятно пригревало кожу. Она сделала глубокий вдох, смакуя густые запахи далеких гор и свежего ветерка, дующего с озера.

– Они опаздывают, – капризно заявил Мунтадир. – Они вечно опаздывают. Как будто им нравится видеть, как мы дожидаемся их тут на солнце.

Зейнаб хмыкнула.

– Диру, ты за всю свою жизнь ни разу не явился вовремя. Ты уверен, что имеешь право жаловаться?

Пропуская их перепалки мимо ушей, Нари снова набрала полные легкие свежего воздуха, наслаждаясь покоем. Она нечасто оставалась предоставлена сама себе и была решительно настроена выжать все из каждой крупицы свободы. Нари дорогой ценой уяснила, что другого выбора у нее нет.

Впервые Нари попыталась улизнуть из дворца вскоре после случая на корабле. Ей до зарезу хотелось на что-нибудь отвлечься, побродить по закоулкам города, куда ей еще не доводилось заглядывать – там, где ее не будут преследовать мысли о Даре.

В наказание Гасан приказал поставить перед ней Дунур, служанку Нари. И он отрубил девушке язык за то, что та не донесла об отсутствии бану Нахиды, навсегда лишив ее возможности разговаривать.

В следующий раз причиной стала ее строптивость. Вскоре должна была состояться их свадьба с Мунтадиром. Она – бану Нахида. Какое право Гасан имеет запирать ее в четырех стенах – в городе ее предков? В этот раз она была осторожнее: обеспечила всех своих компаньонок должными алиби и прибегла к помощи самого дворца, который укрыл ее тенями и вывел наружу чередой малообитаемых дворцовых коридоров.

Гасан и на этот раз обо всем узнал. Он приволок привратника, задремавшего, когда Нари прокралась мимо него на цыпочках, и велел выпороть у нее на глазах, пока у того на спине не осталось живого места.

В третий раз Нари даже не пыталась сбежать. Это было в день бракосочетания с Мунтадиром. Погода стояла солнечная, и Нари всего лишь захотела прогуляться от Великого храма до дворца, вместо того чтобы ехать на паланкине в сопровождении стражи. Она и подумать не могла, что новоиспеченного тестя это так озаботит. По пути она заглянула в небольшое кафе в секторе Дэв, где с удовольствием перекинулась парой слов с приятно удивленными хозяевами.

На следующий день Гасан велел привести супругов во дворец. На сей раз он никому не успел причинить вреда. Как только Нари увидела их перепуганные лица, она упала на колени и поклялась, что больше никуда не уйдет без разрешения.

И вот теперь она никогда не упускала возможности покинуть дворцовые стены. Не считая болтовни принца и принцессы да ястребиных криков, на озере царила полная тишина, и здешний воздух окутывал плотным, благодатным покоем.