Замечая, куда дует ветер, Травец отозвался: "Не делайте много шума из ничего! У меня есть еще пять золотых, своих собственных, и я готов их поставить".

"Ты снова хочешь играть?" — спросил Гальгус.

"А почему нет? Я валах! Но мы сыграем в новую игру!" Травец поставил на пол глиняный горшок и указал на трещину в полу, примерно в пятнадцати шагах от горшка: "Каждый будет вставать за трещиной и бросать золотой, пытаясь забросить его в горшок. Тот, кто попадет, забирает все монеты, пролетевшие мимо".

"А если попадут двое или трое?" — спросил Эсте.

"Они разделят выигрыш поровну. Ну что же, кто готов сыграть? Гальгус, говорят, ты человек ловкий и умеешь оценивать расстояние на глаз — попробуй первый!"

С некоторым сомнением Гальгус встал так, чтобы носок его сапога касался трещины в полу, и бросил монету; она ударилась об стенку горшка и со звоном откатилась в сторону.

"Эх, неудача! — прокомментировал Травец. — Этот раунд ты не выиграешь. Кто следующий? Эсте?"

Эсте бросил монету, за ним Измаэль и Кеган; все они не смогли попасть в отверстие горшка, хотя на первый взгляд казалось, что они хорошо целились, и только в самый последний момент что-то отталкивало монеты в сторону. Травец бросал последним, и его монета прозвенела в горшке — он точно попал в отверстие. "На этот раз мне повезло, — сказал он, собирая выигрыш. — "Ну что? Кто теперь первый? Снова Гальгус?"

Гальгус снова подступил к трещине и как можно аккуратнее бросил монету, но та перелетела через горшок, словно у нее выросли крылья. Монета, брошенная Эсте, уже опустилась было в отверстие горшка, но задела за горлышко и выскочила наружу. Попытки Измаэля и Кегана тоже завершились провалом — но монета Травеца залетела в горшок, словно сама знала, что ей нужно было делать.

Травец собрал выигрыш, отсчитал десять золотых и передал их Кори: "Больше не будет претензий?" Он повернулся к другим бандитам: "Еще разок?"

"Нет уж, — отказался Эсте. — У меня уже рука болит от таких упражнений".

"И с меня хватит, — подхватил Кеган. — Не понимаю, почему монеты так странно летают. Мечутся из стороны в сторону, как ласточки в чулане, а горшок их отпугивает, словно у него внутри ад кромешный!"

Кеган подошел посмотреть на горшок и поднял его. Из горшка высунулась черная рука и ущипнула его за нос. Кельт вскрикнул и выронил горшок — тот разбился на сотню черепков. Никто не заметил никакой руки, и разъяснения Кегана встретили со скептицизмом. Травец сказал: "Крепкое пиво ударило тебе в голову! Вот тебе и мерещится всякое".

Приблизился хозяин заведения: "Зачем вы разбили мой горшок? Он денег стоит. Я требую возмещения убытка!"

"Твой горшок и так уже обошелся мне слишком дорого! — взревел Кеган. — Не заплачу за него ни поддельного гроша, если ты не возместишь мои убытки!"

Кори выступил вперед: "Хозяин, успокойтесь! Я руковожу этой компанией и заплачу за горшок. Будьте добры, принесите еще пива и оставьте нас в покое".

Угрюмо пожав плечами, трактирщик удалился и вскоре вернулся с кружками пива. Тем временем Кори оценивающе разглядывал Травеца: "Ты ловко бросаешь монеты. Какими еще навыками ты можешь похвастаться?"

Травец слегка усмехнулся: "На ком их показать?"

"Я буду беспристрастным арбитром".

Травец обвел взглядом лица головорезов: "Измаэль, у тебя крепкие нервы. Иначе твои преступления давно свели бы тебя с ума".

"Все может быть".

"Тогда будь добр, встань вот сюда".

"Сначала скажи, что ты задумал.