Прошло десять минут. Входная дверь распахнулась — в проеме стоял высокий человек в черном костюме. Бледный, подтянутый и широкоплечий, он отличался решительностью движений; его черные волосы были подстрижены спереди на уровне середины лба и заплетены косой сзади. Шимрод с любопытством изучал незнакомца перед ним несомненно был человек сообразительный и безжалостный. Шрам, пересекавший впалую щеку, только подчеркивал угрожающий характер его мрачной физиономии. Прямые черные волосы, бледность кожи и презрительно-самоуверенные манеры выдавали в нем, по мнению Шимрода, представителя племени ска, родившегося на Скагане или в недавно освобожденном от ска Прибрежье.

Ска оценивал обстановку. Сначала его взгляд остановился на Шимроде, затем на Загзиге. Продолжая осматривать трактирный зал, он выбрал стол и уселся. Фонзель подбежал, чтобы взять заказ, и принес ему кружку эля, жареных сардин и хлеба чуть ли не скорее, чем ска кончил говорить.

Ска неторопливо подкрепился, прихлебывая эль. Закончив, он откинулся на спинку стула и снова оценивающе разглядел сначала Шимрода, а затем Загзига. Теперь он положил на стол шарик из темнозеленого серпентина, примерно дюймового диаметра, прикрепленный к тонкой чугунной цепочке. Шимрод видел украшения такого рода и раньше — это были опознавательные знаки высшей касты ска.

Заметив талисман, Загзиг поднялся и направился к столу ска.

Шимрод подозвал Фонзеля и тихо спросил: "Не оборачивайся, чтобы он ничего не заметил, но скажи мне, как зовут сидящего неподалеку высокого ска".

"Не могу точно сказать, — ответил служка. — Никогда его раньше не видел. Но когда он вошел, один из сидящих в зале торговцев тихо сказал другому: "Торкваль!" Если это тот самый Торкваль, знаменитый грабежами и убийствами, трудно поверить, что он осмелился по-казаться здесь, где король Эйлас воспользуется первой возможностью схватить его и вздернуть".

Шимрод вручил пареньку медный грош: "Твои замечания очень любопытны. Принеси мне бокал доброго золотистого вина!"

Применив магический трюк, Шимрод обострил слух таким образом, что теперь он прекрасно слышал шепот молодых влюбленных в углу трактира и бормотание трактирщика, советовавшего Фонзелю развести вино Шимрода водой. Тем не менее, беседа Загзига с Торквалем оставалась беззвучной благодаря чарам, не уступавшим волшебству Шимрода, и он не мог даже догадываться о ее содержании.

Фонзель с залихватским поклоном поставил перед Шимродом бокал вина: "Ваше вино, сударь! Благородное золотистое, из собственного погреба хозяина!"

"Рад слышать! — сказал Шимрод. — Между прочим, король Эйлас официально облек меня полномочиями инспектора трактиров, гостиниц и постоялых дворов. Тем не менее — поверишь ли? — мне нередко подают низкопробные напитки! Всего лишь три дня тому назад, в Минольте, хозяин трактира и служка сговорились разбавить мое вино водой, каковое злодеяние король Эйлас объявил преступлением против человечества".

"Неужели, сударь? — дрожащим голосом спросил Фонзель. — И что случилось?"

"Констебли схватили трактирщика и служку, отвели их на площадь и привязали к столбам, после чего мошенников крепко выпороли. Они нескоро осмелятся повторить свой проступок!"

Фонзель схватил бокал со стола: "Я заметил, что нечаянно налил вам вино не из той бутыли! Одну минуту, сударь, я исправлю оплошность".