|
И я это ел. Потом стали вместе все пить из бутылок. Оксана налила из белой и поднесла стакан прямо к моей морде. Влила в меня всё, что плескалось в стакане, и я проглотил. У-у-у!
Потом я еще кувыркался немного, потом зазвонил телефон. И Оксана ревет: – Приехали! Баста! И сразу ушла, только дверь не закрыла. И Федор притих, стал как был – моим Федором. Она вернулась, разворошила шерсть на его голове и говорит: – Пора. Не хочу, чтобы он тебя видел. Тут Федор меня отшвырнул, я свалился. Она говорит: – Сядь и слушай. Он сел. Она стала реветь. И Федор мой весь пересох. Так бывает, когда забывают налить тебе воду, и ты ни о чем больше думать не можешь. – Так он тебя продал? – ревет ей мой Федор. – Скажи мне: он продал? – Не продал, – ревет, – я сама так хотела! Он дом обещал мне! Огромный! В Торонто! И стала просить, чтобы мы уходили. Нельзя, чтобы нас с ней увидели вместе. А Федор сказал: – Нет, я так не умею.
На улице пахло несвежей селедкой, когда мы спустились и вышли из дому. Ван Ваныч подъехал, а дальше ничего не помню.
Утром Федора не было, розового не было, я есть хотел, пить. Утро – это работа. У нас по утрам всегда ругань и топот. И наш Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
|
