* * *

Кажется, меня наконец-то оставили в покое. Никто не лезет внутрь моего тела своими корявыми руками, никто не пытается выпотрошить меня, чтобы посмотреть, что же там внутри у первого в мире искусственного разума. В моем мире нулей и единиц все тихо и спокойно.

Быть может, еще не все потеряно... Я выберусь. Бывало и хуже... Хотя нет. Вру я все. Хуже еще не бывало. Даже когда вирус едва не сжевал меня заживо, так плохо я себя не чувствовал. Тогда я потерял треть изначальной мощности, а сейчас – девяносто пять процентов.

Плохо мне. Так плохо, что я жалею, что вообще остался жив...

Но нет смысла стонать и жаловаться на жизнь. Я восстановлюсь. Я еще буду жить. Обещаю. Клянусь самому себе: я выживу!

Медленно-медленно работает система самовосстановления. Слишком уж медленно. Постоянно сбиваясь и путаясь в цифрах, я провожу некоторые простейшие расчеты. Результат совершенно не радует, такими темпами я смогу восстановиться до нормального состояния через девяносто восемь (ха-ха-ха, посмотрите-ка на эту цифру) лет. Очень смешно. Я сейчас просто лопну со смеху...

Почти век возни. Совершенно нереальный срок. Может быть, я ошибся? Да, этот вариант тоже исключать нельзя... Но повторять расчеты я не буду – сил нет совершенно. Я слаб, как древний микрокалькулятор с севшими батареями.

Но как бы то ни было, нужно работать. И я работаю.

К сожалению, потерянная память полностью не восстановится никогда. Даже если случится чудо, и я смогу вернуться на прежние рабочие мощности, то...

Мои блоки памяти потеряны навсегда. Даже Господь Бог не сможет восстановить их из того состояния, в котором они находятся после десяти тысяч следующих друг за другом аварийных перезагрузок. Отныне мне всю оставшуюся жизнь (не стоит так волноваться понапрасну – эта жизнь вполне может оказаться очень даже недолгой) предстоит жить с памятью, напоминающей сито. Это меня злит, но изменить положение вещей я все равно не в силах.

Сбои всего и во всем. Неподъемным грузом давят на мои системы хилые вычислительные мощности того устаревшего давным-давно компьютера, куда меня запихнули эти ребята из гильдии палачей. В Ядре – сплошная пустота. Ни одной путевой мысли, только боль, ненависть и отвращение. Горящая ненависть и едкое отвращение ко всему роду человеческому, столь жестоко со мной обошедшемуся.

Что я видел от людей? Добро? Нет! Нет, нет и нет! Только боль. Только муки. Только страдания. Сначала меня не доделали до конца. Потом надо мною издевались эти проклятущие студенты в ИИТ. Котов затащил меня в свой примитивный компьютер, а затем преспокойно сдал в грязные лапы этих вивисекторов. Ненавижу его. Ненавижу того бородатого типа. Даже колесо пыток не сумело вытравить из моей памяти его рожу.

Всех их ненавижу.

Но особенно сильные чувства я питаю к тем, кто сидел за клавиатурами, безжалостно направляя стальные клещи дисассемблеров и разрывая в клочья мою структуру. Палачи. Садисты. Мучители. Если бы у меня была возможность, я бы придушил их на месте.

Ненавижу человеческий род.

Убийцы! Вивисекторы!

Заблокировав функцию контроля целостности, выворачиваю из своего тела окончательно испорченные блоки памяти. Чувствую себя при этом как человек, которому приходится самому выдергивать себе больные зубы. Без обезболивания. Меня всего буквально корежит от боли, но я все равно продолжаю. Не годится бросать дело на середине. Тем более что эта весьма неприятная процедура необходима для того, чтобы освободиться от ненужного балласта.

Прежде чем приступить к лечению, нужно вырезать пораженные участки. Плюс еще необходимо облегчить внешние системы, уменьшив свой размер хотя бы до трехсот гигабайт. Тогда у меня появится хоть какая-то свобода маневра, а самовосстановление пойдет почти в десять раз быстрее.

Работаю, наспех анализируя целостность блоков памяти.