— Моя, — всхлипнула Далия и, уткнувшись лицом в его плечо, крепко обняла Какстона, словно сила объятия могла прекратить этот кошмар. — Надо войти туда.

— Тебе нельзя, — уговаривал ее Какстон. — Пока нельзя. Ты же не проходила обряд присоединения души.

— Мне все равно. Я должна туда войти!

— Нет! Как только ты попадешь за эту дверь, психическая энергия убьет тебя.

— Но мы убиваем его! — настаивала Далия. — Я должна войти!

Она оттолкнула Какстона и набрала на табло последние несколько цифр.

Свет вырвался из зала прорвавшей плотину рекой, и Далия бросилась в ревущий водоворот психической силы.

Принцепс Касим разогнал «Рапторию» до предельной скорости и ощутил ее жестокую радость. Машина, так же как и он сам, радовалась возможности пройтись под солнцем, освободиться от оков и приготовиться к бою. В течение предшествующего промежутка времени, когда машина томилась в пропахшем маслом трюме корабля, удерживаемая каркасом и прикованная к палубе, ее воинственное сердце тосковало, словно запертое в клетку. Яростный боец, заточенный в камеру, был надолго лишен своего благородного ремесла.

Это был первый выход после возвращения на Марс для ремонта, и Касим ощущал жажду убивать в каждом поршне, в каждом узле, в каждом металлическом соединении. Опустив голову, он взглянул на висевший на груди медальон с золотым черепом и шестеренкой и пожалел, что не может прикоснуться к нему на счастье закованными в металлические перчатки руками.

Сам принцепс Кавалерио, Повелитель Бурь, перед строем всех воинов наградил его этим медальоном, когда они грузились на корабль после жестокой и трудной кампании в двойном скоплении Эпсилоид.

Они потеряли шесть машин, а многие титаны, в том числе и «Викторикс Магна» Повелителя Бурь, были тяжело ранены.

Кавалерио привез пострадавшие машины на Марс, а основной состав Легио Темпестус оставил под командованием принцепса Максима Карании. После нескольких месяцев напряженной работы механиков легиона титаны были отремонтированы и вернули себе былое величие.

После окончания ремонтных работ легион был готов возвратиться в экспедиционную флотилию, чтобы опять сражаться за расширение границ Империума. Касим с нетерпением ждал отправки на фронт, потому что Марс сильно изменился с тех пор, как Темпестус в последний раз выводил свои машины на его красно-коричневые просторы.

Идеи Великого Крестового Похода уже не интересовали обитателей Марса. Правители кланов-кузниц и магосы были вовлечены в междоусобные распри, увлекающие Красную планету в трясину интриг и подозрений.

Изменились даже воинские ордены; отдельные фракции военных сил были заняты лишь охраной контролируемых ими ресурсов. И Легио Мортис не стал исключением, его воины расширяли зону влияния под предлогом охраны мелких кузниц, чтобы легче было оказывать влияние на другие ордены.

Нет, чем быстрее Темпестус вернется к своему настоящему делу на просторах Галактики, тем лучше.

— Где же они? — прошептал Касим, разворачивая машину, чтобы его курс пересекался с маршрутом «Аструс Люкс».

Из его рубки виднелись лишь вихри пепельного урагана, частицы пыли и песка — сущее наказание для шестеренок и поршней — царапали армированное стекло.

— В двадцати километрах от нас, мой принцепс, — произнес модерат Ворич. — Отраженный сигнал усиливается, но порой совсем пропадает, как будто перед машинами движется источник помех.

— Держи прежний курс, — скомандовал Касим. — И не спускай глаз с сенсориума. У них могут быть «Гончие» в передовых пикетах.

— Слушаюсь, мой принцепс.