Детектив, казалось, смирился с собственной ролью в махинациях Керта и предпочитал не распространяться о ней.

Фрэнк видел, что единственным глубоким чувством Уолли была скорбь по погибшей Марго. Или Кристин.

Что касается Энни, Дугас никогда ее не встречал, но с присущей ему проницательностью понял характер и душу девушки.

Мужчины решили, что не стоит открывать Энни правду о взрыве, едва не убившем ее, правду слишком страшную, чтобы открывать ее Энни.

– Она привыкла бороться за жизнь, – заметил Уолли. – И ей ни к чему знать все это. Мисс Хэвиленд может жить без Риса и Кристин. – Он покачал головой. – Для Кристин все было по-иному. Она знала. Должна была знать. Чувствовала, как смерть подкрадывается, и не боялась последствий. Она давно уже устала от жизни, мистер Маккенна. Что же касается Риса… мы никогда не узнаем, что он чувствовал в конце.

Фрэнк взглянул детективу в глаза.

– Думаю, он был горд, – ответил он.

«И возможно, – размышлял Фрэнк, – именно гордость помогла Дэймону все выдержать и совершить задуманное до конца – вместе с Кристин. Слишком долго он жил в холодном одиночестве, когда единственным спутником и товарищем было спиртное. Может, в нем родились сильные чувства, и он был счастлив, что запутанные тропинки наконец пересеклись, и двое отчаявшихся людей смогли наконец связать свои жизни.»

Фрэнк уже не узнает, так ли все было. Главное для него – Энни жива. Там, в реанимационной палате, он долго молча держал ее руку, прежде чем сказать о своих чувствах, попросить прощения за долгую разлуку, причиной которой были обман Керта и глупая доверчивость Фрэнка. Фрэнк сказал, что поймет, если Энни никогда не сможет доверять ему после того, как он ее предал.

– Я люблю тебя, – повторял Фрэнк. – И хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Можешь не отвечать сейчас, но мне необходимо, чтобы ты знала о моих чувствах. Я буду ждать сколько угодно.

Вместо ответа Энни обхватила его за шею, прижалась к нему и долго-долго не отпускала, пока слабость не заставила ее вновь откинуться на подушки. Но Фрэнк так и не понял, что означал этот жест.

… «Претендентки на звание лучшей актрисы года: Джоан Вудворд, фильм «Летние желания, зимние грезы…». После каждого имени на экране шли кадры из фильмов, в которых играла названная актриса. Энни увидела себя в роли Дейзи, снятую камерой Марка, рожденную талантом Дэймона.

Наконец настал самый важный момент. В зале воцарилась абсолютная тишина. Зрители многих стран наблюдали, как Сьюзен Хейворд открывает конверт.

– Премия присуждается Энни…

Раздался оглушительный гром аплодисментов, заглушивших конец фразы. Зрители встали, все как один человек. Все камеры были направлены на лицо Энни. Она повернулась к Фрэнку, поцеловала его в щеку. Он помог Энни встать, показав глазами, что проводит ее до подиума, если понадобится. Энни покачала головой и под неутихающие восторженные крики направилась к сцене.

Сьюзен, обняв ее, прошептала:

– Мне так жаль, Энни. Держись. Дэймон гордится тобой, где бы он ни был сейчас.

Энни стояла, сжимая позолоченную статуэтку в руках, улыбаясь как можно пленительнее, пока камеры безжалостно снимали ее лицо крупным планом. Эхо аплодисментов все громче и громче отдавалось в стенах зала.

Внезапная ясность мыслей снизошла на Энни, вытесняя боль потери, когда девушка смотрела на множество людей, собравшихся, чтобы приветствовать ее.

Неутомимо хлопая в ладоши, будто этот вечер никогда не кончится, обитатели этого царства грез словно осенние листья, поднятые ветром и осевшие под этими сводами, изливали свою симпатию к Энни овациями, эхо которых скоро растает в вечернем воздухе, улыбаясь женщине, стоявшей на сцене.