Она рассмеялась в ответ на чей-то комплимент. В это мгновение кто-то подошел к их компании. Еще до того, как она посмотрела в ту сторону, у нее замерло сердце.

Конечно, она знала, что Эшли должен приехать в Лондон, но не догадывалась, что он уже здесь, хотя ей следовало бы быть наготове.

К счастью, она успела надежно укрыться под маской, с которой свыклась с тех пор, как приехала в Лондон. Она повернулась к нему с лучезарной улыбкой.

В отличие от других мужчин он был без парика и волосы его не были напудрены. Уложенные правильными рядами крутых буклей на висках, они были аккуратно стянуты на затылке черным шелком. Его красивое лицо все еще выглядело слишком худым. Остальные джентльмены щеголяли шелками и атласами пастельных тонов, а он был в темно-синем бархатном костюме.

С тех пор как он уехал, не минуло и месяца. А казалось, что прошла целая вечность. Трудно было поверить, что события в Боудене случились на самом деле. Ей казалось, что они произошли с совершенно другим человеком, а не с ней.

– Привет, Эмми, – сказал он, окинув ее нежным взглядом, но не улыбнувшись.

Прикрывшись веером, она взглянула на него сверкающими глазами.

Он приветствовал свою сестру и всех, кто присутствовал в ложе, и когда его пригласили войти, уселся между тетей Марджори и лордом Куинном.

– Помилуйте! – воскликнул молодой щеголь из свиты обожателей Эмили. – Почему этому человеку предоставлена привилегия так фамильярно обращаться к вам? Может, мне следует вызвать его на дуэль, леди Эмили? Или лучше сразу пустить себе пулю в лоб?

– Разве ты не знаешь лорда Эшли Кендрика? – спросил виконт Бердетт. – Брата Харндона?

– Ах вот оно что, – с облегчением произнес молодой человек. – Значит, он просто член семьи? У меня отлегло от сердца. – Он театральным жестом приложил к груди руку.

В разговоре участвовало слишком много народу. У Эмили начала кружиться голова от попыток следить за губами каждого, кто говорил. Она улыбнулась и огляделась вокруг, избегая смотреть на него.

– Прошу извинить, джентльмены, – сказал лорд Бердетт, водворяя ручку Эмили на свой локоть, – но сейчас начнется балет. И мне хотелось бы, чтобы приглашенные мною гости получили возможность беспрепятственно видеть сцену.

Молодые джентльмены, добродушно поворчав, удалились. Эмили взглянула на лорда Бердетта, который указал жестом на оркестр. Музыканты настраивали инструменты. Она еще никогда не видела балета и с нетерпением ждала, внимательно глядя на сцену и подавив в себе желание убрать руку с локтя виконта.

По просьбе лорда Куинна Эшли сел по другую сторону от тети Марджори, оказавшись в дальнем углу ложи, и слегка откинулся на спинку кресла. Он наблюдал за Эмили. Она, даже не поворачивая головы, чувствовала каждое его движение. И чувствовала на себе его взгляд.

Стена, которую она так упорно возводила между собой и прошлым за последние несколько недель, угрожала рухнуть. Она не могла допустить, чтобы это случилось. Ведь с тех пор как она приехала в Лондон, она создавала не просто стену: она создавала себя – свободную и счастливую, не желая снова погружаться в уныние и становиться рабой любви, которой была в течение семи лет. Любви, которая подарила ей лишь жалкие крохи счастья. Она была довольна своей новой жизнью. Более чем довольна.

Внезапно Эмили поняла, вздрогнув от неожиданности, что балет уже начался некоторое время назад. Ее взгляд был направлен на сцену, но она ничего не видела. А вдруг у нее и улыбка исчезла с лица? Но нет, улыбка была на месте. Она на мгновение повернулась к виконту, и он улыбнулся в ответ, прикоснувшись пальцами к ее руке.

Балет был великолепен. Это была музыка для глаз.