Разговор переключился на более безопасные темы. Они , поговорили о браках, о моде, о развлечениях и даже о погоде.

Покидая полчаса спустя дом на Саут-Одли-стрит, Эшли решил, что сэр Генри Верни принадлежит к типу мужчин, которые получают удовольствие, не испытывая угрызений совести. Пустой, легкомысленный человек. Трудно понять, почему Элис была столь фанатично привязана к нему. Но любовь не всегда поддается разумному объяснению.

«Над этой семьей словно тяготело проклятие», – вспомнились Эшли слова сэра Генри, от которых становилось не по себе. Но ведь не может быть никакой связи, подумал он, между трагическим случаем на охоте, в результате которого погиб Грегори Керси, и трагическим случаем, который унес жизнь Элис четыре года спустя. Это всего лишь совпадение. Однако слова сэра Генри засели в памяти: «Над этой семьей словно тяготело проклятие».

* * *

На Эмили было новое шелковое открытое платье в синюю и белую полоску. Волосы были завиты в локоны и уложены на затылке. На голове была новая соломенная шляпка, слегка надвинутая на лоб, чтобы притенить глаза, Шляпка держалась на голове с помощью лент, завязанных бантом на шее.

Интересно, понравится ли ему, как она выглядит? Это не имело особого значения, просто ей хотелось, чтобы он заметил, как она изменилась и как счастлива. И если у него все еще остались угрызения совести и он все еще чувствовал себя обязанным жениться на ней, то ей хотелось разубедить его в этом. Он оказал ей великую услугу. Если бы он не вернулся домой, то она вышла бы замуж за лорда Пауэлла и провела бы всю жизнь в деревне, в попытках – вероятнее всего, бесплодных – утвердиться в его доме в роли хозяйки. Она никогда не узнала бы, как много увлекательных вещей может предложить жизнь даже глухой женщине.

Эмили наклонилась к зеркалу, чтобы как следует разглядеть себя. Она будет улыбаться ему, чтобы он понял, что совсем ей не нужен. Однако, поймав в зеркале свой взгляд, она быстро отвела глаза.

Когда она спустилась вниз, Эшли ждал в холле вместе с тетей Марджори. Он пришел раньше назначенного времени.

На нем был темно-зеленый камзол с модными складками на спине, жилет того же оттенка и желтовато-коричневые бриджи. Одной рукой он прижимал к себе треуголку. Голубые глаза улыбались ей. К его похудевшему лицу она успела привыкнуть. Оно от этого стало еще красивее.

– Эмми, – произнес он, поклонившись, – ты выглядишь превосходно.

– Будет вам, лорд Эшли, – сказала тетя Марджори. – Вы совсем вскружите ей голову. С тех пор как я привезла ее в Лондон, все только и делают, что осыпают ее комплиментами. Вам повезет, если в парке удастся побеседовать с ней наедине.

Пока тетя Марджори говорила, он улыбался Эмми. Она покраснела. Все эти глупые комплименты вовсе не вскружили ей голову. Они ничего не значили для нее, просто забавляли и помогали не забывать о том, что она научилась снова радоваться жизни.

Проезжая в открытой коляске по парку, она оглядывалась вокруг, наблюдая за элегантными прогуливающимися пешеходами, уличными торговцами, бегающими детьми, собаками. Она вдруг подумала, что, должно быть, страшно оказаться одной в таком окружении – в отличие от деревни, где бояться было нечего. Но здесь она никогда не бывала одна. И сейчас была не одна. Она улыбнулась и почувствовала на себе взгляд Эшли. Она решила не встречаться с ним глазами, чтобы не знать, что он хочет сказать. У нее замерло сердце, но она взяла себя в руки.

Он предложил ей руку, помог спуститься с коляски, и они медленно двинулись по дорожке.