Они дошли до фонтана и некоторое время стояли, любуясь его струями. Эмили чувствовала запах воды и без труда могла представить себе, что снова находится в деревне. Сэр Генри слегка наклонился к ней, и она снова взглянула на его губы.

– Мне всегда казалось, что нет ничего более успокаивающего, чем звук текущей воды, – сказал он. Она улыбнулась, на лице ее отразилось некоторое недоумение. – Черт возьми! Извините меня, – спохватился он. – Я допустил немыслимую бестактность.

Но она рассмеялась и указала на свои глаза. Потом указала на нос и сделала глубокий вдох.

– Вы пользуетесь другими органами чувств и тоже понимаете, что вода успокаивает, – догадался он, – Значит, вы меня прощаете, леди Эмили?

Она пожала плечами и снова взяла под руку сэра Генри, чтобы продолжить прогулку. Но прежде чем они двинулись дальше, она ощутила знакомую тревогу. Он был где-то рядом. Не в зале, не на террасе, а где-то совсем близко. Она отыскала Эшли глазами у подножия лестницы, ведущей в сад. Зачем он пришел? – подумала она. Может, ему стало жарко и захотелось подышать воздухом? Или ему одиноко? Или плохо?

Но тут сэр Генри начал говорить, и она сосредоточила внимание на его губах. Однако при этом все время чувствовала присутствие Эшли в саду. Он двинулся по одной из дорожек и остановился у фонтана, опершись о каменную ограду. Эмили была уверена, что он наблюдает за ними, хотя и не приближается.

– Ну вот, – сказал сэр Генри, склонив голову и прислушиваясь, – танец, кажется, заканчивается, и я должен вернуть вас в бальный зал. Вы превосходный слушатель, леди Эмили. – На сей раз он не стал извиняться, хотя и поморщился, сообразив, что снова допустил оплошность.

Он рассмеялся, и Эмили тоже. – Я с наслаждением провел эти полчаса в вашем обществе. Возможно, мы повторим это как-нибудь еще раз?

Она кивнула и вернулась в зал, не обернувшись. Да в этом и не было необходимости. Она знала, что Эшли остался у фонтана.

* * *

Беспокоиться было не о чем. По крайней мере о том, что касалось физической безопасности Эмми. Но Верни предлагал ей руку, склонял к ней голову, что-то рассказывал и смеялся с ней вместе. Ей, казалось, доставляет удовольствие его общество. Все это время Эшли представлял себе его с Элис. Он совратил ее? Едва ли. Она любила его, была одержима им. Он и ее, наверное, завораживал своими обаятельными улыбками, как сейчас завораживает Эмми, чтобы завоевать ее любовь, чтобы соблазнить ее. Для Элис у него было сколько угодно времени, ведь они были соседями. А потом он бросил ее – дочь своего соседа, сестру человека, считавшегося его другом. И этот друг погиб при загадочных обстоятельствах. Не произошла ли между ними ссора?

Эшли увидел, что они возвратились в зал, как только закончился этот бесконечный танец. Он опустил голову и закрыл глаза. Если Верни начнет проявлять к Эмми интерес, то придется... Рядом с ним заскрипел гравий, и он поднял голову.

– Не могу не спросить, – проговорил сэр Генри, – хотя, возможно, это покажется невежливым: правда ли, что вы следили за мной?

Эшли еще не решил, стоит ли затевать ссору. Однако, наверное, это было неизбежно.

– Да, – ответил он после недолгого молчания.

– Не объясните ли мне причину? – спросил сэр Генри.

– Леди Эмили Марлоу хотя и совершеннолетняя, но наивна, как ребенок, – сказал Эшли. – К тому же у нее нет голоса, чтобы привлечь к себе внимание в случае необходимости.

Добродушное лицо его соседа напряглось от гнева, хотя он держал себя в руках. Правда, как заметил Эшли, его правая рука опустилась на эфес шпаги.

– Я считаю ваши слова оскорбительными, хотя и должен, наверное, принять во внимание, что вы приходитесь леди Эмили кем-то вроде брата и что члены вашей семьи, видимо, излишне оберегают ее.