– Значит, Прохор не выходил из гримерки, а вы?

– Выходила.

– Куда и зачем?

Юлия замялась и в очередной раз поджала губы:

– Мы поругались!

– Что? – Зубков оживился.

– Я же сказала, мы поругались. Муж накричал на меня, и я ушла, чтобы прогуляться и выждать, когда он успокоиться.

– Вы часто ругались с мужем?

– Бывало.

– Из-за чего же вы поссорились на этот раз?

Юлия усмехнулась и впервые посмотрела Зубкову в глаза.

– Из-за букета! Букета, который мне подарили…

– Кто подарил? – Зубков подался вперед.

– Дюков.

– Кто такой Дюков?

– Это один из постояльцев…

– Эдакий солидного вида крепыш с бородкой? – впервые вступил в разговор Зверев. – Тот самый, который пытался вам что-то сказать, когда вы выходили на сцену?

Юлия кивнула, Зубков недовольно посмотрел на майора.

– Дюков ваш приятель? – продолжал Зубков.

Юлия снова поджала губы и повернулась к Звереву.

– Нет! Дюков мой поклонник и уже давно не дает мне проходу. Здесь, в санатории, он частый гость. Он уже не раз заселялся к нам в качестве отдыхающего. Дюков член бюро райкома, живет в Пятигорске, поэтому для него приехать сюда на отдых не составляет труда. Одним словом, этот человек меня буквально преследует, то и дело дарит подарки и цветы, всячески ищет со мной встреч, и, как вы, наверно, понимаете, это не очень нравится моему мужу.

– И сегодня Дюков подарил вам очередной букет? Где подарил?

– Он явился в нашу гримерку и торжественно вручил мне огромный букет роз.

– То есть он сделал это в присутствии вашего мужа? – уточнил Зверев.

– Да! Когда я открыла ему дверь, от него пахло спиртным. Этот наглец буквально ввалился к нам в комнату, сунул мне букет, схватил за руку и попытался ее поцеловать. Я выронила розы, вырвалась и отступила к окну.

– А что при этом делал ваш муж?

– Он бросился на Дюкова, схватил его за пиджак и попытался его ударить. Как вы знаете, Прохор – слепой, поэтому Дюков с легкостью справился с моим мужем. Он вырвался и толкнул Прохора, тот упал. Я бросилась к мужу и попыталась помочь встать, но Проша оттолкнул меня. Дюков тем временем назвал Прохора слепым ублюдком и вышел из нашей гримерной. Когда Прохор встал, он плюхнулся на кровать, наорал на меня и назвал продажной девкой. Тогда я схватила плащ и выбежала из гримерной.

На какое-то время в комнате стало тихо.

– Как вы думаете, когда вы пытались помочь мужу встать и отвлеклись, Дюков мог намазать мундштук саксофона вашего мужа ядом? – нарушил молчание Зверев. – Где в эту минуту лежал саксофон?

– На столе.

– Он был в футляре?

Юлия нахмурила брови.

– Нет! Саксофон лежал на столе, а футляр стоял за кроватью.

Зверев посмотрел на Зубкова, тот фыркнул:

– Чтобы член бюро сделал такое… Да ты в своем уме, майор?

– В жизни и не такое бывает, – заявил Зверев и задал еще один вопрос: – Что было после того, как вы вышли из гримерной?

Юлия снова пожала плечами.

– Я прошлась по территории, посидела на лавочке, а потом вернулась.

– Как ваш муж вас встретил?

– Прохор сидел, надув щеки, как сыч, а потом немного успокоился. После чего даже извинился, но оговорился, что его раздражает, что ко мне, по его словам, толпами ходят мужики…

– Толпами? А разве сегодня к вам приходил еще кто-то? – спросил Зверев.