— А если это не один человек, а миллионы людей?

— Плевать! Что значит какой-то миллион в сравнении со мной?!

— Вы хотите, чтобы я стал участником преступления?

— Да! Тысячу раз — да! Подумайте, какое это богатое ощущение — знать, что от одного твоего слова или жеста, или каприза зависит жизнь миллионов людей? Я дарю вам возможность испытать то, о чем мечтают многие.

Он снял руку с рубильника. Я перевел дух.

— Власть над миром! — продолжал сумасшедший с упоением. — Как это прекрасно! Я буду конструировать ближайшее и отдаленное будущее, а вы творчески воплощать мои гениальные задумки в жизнь. Мы с вами сравняемся с самыми великими людьми, когда-либо жившими на земле! Да что сравняемся! Превзойдем! Мы уподобимся древним языческим богам! Наши статуи…

Я смотрел на страшного горбуна, и ждал, когда же подействует мой сглаз. Я мысленно как бы отдалился от объекта своего беспощадного эксперимента. Я вспомнил свои прежние жертвы: лысого бандита, погибшего под троллейбусом, несчастного толстяка в венецианском ресторане, — и мне представилось, как горбун… О, скорее бы! Я давно прекратил вслушиваться в чушь, которую нес этот безумный "властитель мира". Я видел, как горбун жестикулирует, кривит губы в насмешливой гримасе, как, раскрывая рот, произносит какие-то слова, и ждал.

Вот он опять положил руку на рубильник. Рука пошла вниз…

Не видать королеве Марго этой ночью пылкого художника. Его зажарят заживо, как жертвенного барашка.

— Искры! Из человека летят искры! — услышал я радостный возглас горбуна. — Он искрится, как бенгальские огни! Он поет гимн огню и воет, как сбесившаяся корова! Человек стервенеет от боли и ужаса! А потом, — голос горбуна замер от восторга, — а потом он превращается в головешку!

На меня внезапно снизошел покой. Или — безразличие… Я понял, что никакими способностями не обладаю. Скоро в этом убедится и горбун. И плохо тогда придется мне. Мог ли я предположить, что меня ждет смерть на электрическом стуле!

Я умру, и исчезнет — для меня! — все. "Умрешь и все узнаешь. Или перестанешь спрашивать" — написал классик, которого всегда обвиняли в отсутствии чувства юмора. Вот уж не сказал бы! Так мог пошутить только гениальный острослов.

Умрешь — и все узнаешь… Вот для меня и наступит последнее мгновение, при мысли о котором приходит в ужас каждый почти с рождения.

Ну, что мне стоит взять и согласиться с горбуном? И попытаться — для виду — сглазить Юрка. Ну, почему бы не сглазить его, моего непотопляемого дружка, ведь его от этого не убудет? Все равно все эти мои сглазы — случайные совпадения и ничего больше. Вот если бы дотянуться до ледоруба…

— Прекратите, — прохрипел я. — Я сделаю все, что вы хотите!

— Золотой вы мой! Я уж теперь и не знаю, как мне с вами поступить… Так хочется послушать, как вы будете завывать… В то же время, не скрою, мне нужна ваша помощь. Этот ваш сраный Король… Он отказал мне… Вы должны на него воздействовать… Но все-таки сначала я вас немного помучаю. Кстати, вы крепко пристегнули ремни? Ну, вот и славненько! Не могу отказать себе в удовольствии послушать, как меня молят о пощаде! Я понимаю, что похож на садиста, но знали бы вы, как это захватывает! В наш пустой, не богатый событиями век только и остается, что развлекаться футболом и подобными шутками.