Я увидел сияющие глаза Ундины, и мною овладело предчувствие беспредельного счастья. Я уже знал, кого встречу через мгновение. И они явились, эти бесконечно дорогие мне создания, покинувшие меня в разные годы.

Они возникли внезапно, как добрая, долго ожидаемая неизбежность. Они обступили меня, и слезы печальной радости полились бы из моих глаз, если бы моя душа могла плакать.

Если бы мои уста могли говорить, я бы спросил каждого из них о том, о чем не успел спросить их тогда, когда они были живы. Но они поняли меня, и я узнал от них, что все равно все ответы надо искать на земле. При жизни.

Но мне этого было мало. Я жаждал узнать ответы на свои вопросы незамедлительно. Я ведь уже искал эти ответы на земле, но не смог найти.

— Нет, нет, — они были непреклонны, — ищи. Здесь нет ответов на вопросы, которые мучили тебя всегда.

— Я хочу остаться здесь, с вами, — безмолвно молил я.

— Еще не время, — понял я их ответ, — ты мало страдал, ты не можешь еще быть с нами, еще рано… Впереди у тебя долгая жизнь…

— Я мало страдал?! Да я только этим и занимался! А когда я умру?

— Ишь чего захотел! Этого не знает никто…

— Почему я родился? Зачем? Какого черта?..

— Не богохульствуй! Ты не на земле!

— И все-таки, зачем я родился?

— Это ты должен понять сам…

— Ну вот, о чем ни спросишь… Я хочу остаться с вами… — заныл я, и вдруг у меня вырвалось: — Простите меня! Простите меня за все!

— Мы прощаем тебя. На тебе нет вины. Ты всего лишь человек. Слабый человек… Ты хочешь быть с нами? Еще не время… Ты не можешь остаться здесь. Твое место на земле. Ты должен исполнить свое предназначение… Это твой долг перед нами. Господом тебе дарована жизнь, и ты не можешь вольно распоряжаться ею. И ты не должен сокращать ее, даже если тебя когда-нибудь неудержимо потянет к смерти.

— Нам пора, — вторглась в безмолвный разговор вдруг заволновавшаяся Ундина. — Нам пора, мы можем не успеть вернуться назад.

— Прощайте, вернее, до свидания! Прощайте… Если бы вы знали, как мне не хватает вас… Как я скучаю…

— Скорее! Скорее! — страшно кричала Ундина.

— Когда?.. Когда я снова встречу их? — вновь обретенным голосом спросил я Ундину.

— О, это вопрос не ко мне… Пора лететь! Назад! Скорее к земле! Когда-нибудь у вас будет время — целая вечность — спрашивать их о чем угодно…

Я высвободился из своего временного, легкого, послушного тела и, стремительно набирая скорость, понесся рядом с Ундиной назад, к своей земной жизни…

И снова в радостном вихре, в золотых переливах блистающего голубого эфира, вращаясь и сливаясь со сверкающими в этом свете, кружащимися вокруг самих себя, солнечными пылинками, мы полетели вниз, к земле. Туда, где нас ждали наши греховные тела и земные дела…

Счастливый упоительный полет длился недолго. Чем ближе была земная жизнь, тем строже, тяжелее и безотрадней представлялась она мне. И тем большей тяжестью наливалась душа, которая опять входила в земное тело.

И уже не светлая безмятежная грусть и нежная печаль полнили мое сердце, а смятенность и тревожная неуверенность и привычный с юных лет страх перед неизвестностью будущего.