Ну что ж, и приступили. Лыков на всякий случай предупредил своих слишком иной раз ретивых сотрудников, чтоб старались не переворачивать обстановку в доме, людям ведь жить, зачем же мебель портить, вываливать содержимое шкафов на пол, паркет выворачивать. К тому же им вполне можно было пользоваться подсказками Анны Николаевны, как-никак законной хозяйки этого особняка. А она в принципе знала, что где должно находиться. Но, увы, не находилось. В буквальном смысле ничего не было, на что она думала положить свою руку. Ни-че-го! И это обстоятельство сперва раздражало, а после уже и разозлило Вадима Михайловича.

Он зашел в кабинет хозяина, где тот сидел в кресле возле своего «выпотрошенного» огромного, старинного письменного стола и с грустью смотрел на валяющиеся на полу некоторые необязательные деловые бумаги, письма, отчеты, по которым, не обращая на них внимания, топали тяжелыми пыльными ботинками сотрудники уголовного розыска, осуществляющие обыск в доме.

— Надо бы поговорить, — вполне мирным и даже доброжелательным голосом начал Лыков, придвигая себе кресло и садясь напротив Юркина.

Тот безразлично пожал плечами. Потом сказал:

— Не понимаю, какой смысл был обрывать телефонные провода в доме? Но что сделано, то сделано, отдайте мне хотя бы мой мобильник. Мне необходимо позвонить адвокату. Без его присутствия я вам ничего отвечать не стану.

Теперь Лыков так же равнодушно пожал плечами.

— Такая возможность вам будет предоставлена. Позже. Тем более что вы еще нами не арестованы. Хотя постановление — вот оно, — он снова показал Юркину «ордер», полученный от Феди. — Слушайте, Анатолий Сергеевич, я знаю, что вы умный человек…

— Приятно слышать, — небрежно бросил Юркин.

— Вам станет еще приятнее, если вы захотите прислушаться к моим словам. В вашей машине обнаружены наркотики. Причем найдены они и изъяты с соблюдением всех следственных, процессуальных норм. Отрицать это глупо. Я уж не говорю об оружии. Но это — бог с ним. Предположим, что ваш бодигард согласится взять вину на себя, в чем лично я сомневаюсь. Скажет, что незарегистрированный пистолет принадлежит ему, хотя на стволе отпечатки именно ваших пальцев. Может, кто-то ему и поверит. Даже наверняка поверят, когда хорошо попросим. Повторяю, ладно, мы, пожалуй, и на это будем готовы закрыть глаза. Если сумеем с вами договориться.

— Я так и думал, — спокойно ответил Юркин. — Не получится. Не договоримся.

— Но вы же не знаете о чем! Вопрос-то, в сущности, совсем мелкий! Вы включаете в список учредителей нашего человека…

— Не трудитесь, я ответил.

— Да, жаль, — скучным голосом констатировал Лыков. — А я думал, вы умнее. Я полагал, что в любом деле всегда лучше сохранить за собой часть, нежели лишиться всего разом. Но если вы так хотите… Сейчас сюда привезут собачку, специально натасканную на поиски наркотиков. И уж она, смею вас уверить, ошибки не совершит. После чего вы отправитесь на нары. И обвинение против вас будет выставлено совершенно конкретное, можете не сомневаться. И срок могу обозначить заранее — от пяти до десяти лет строгого режима. А уж мы, в свою очередь, постараемся вас «нагрузить» по максимуму.

— И вы это так откровенно говорите? Ничего не боитесь? — Искреннее изумление прозвучало в голосе Юркина.

— Но ведь вы же не проявляете желания сотрудничать? Значит, можно предположить, что на первых порах, то есть довольно скоро, руководство «Земфирой» перейдет в руки вашей уважаемой супруги Анны Николаевны Юркиной…

У Анатолия Сергеевича вспыхнули глаза.