А вот к пивному монстру Таранов в свою очередь относился именно как к либе киндеру. Работало это так: сам элементаль был размером с… э-э-э… пожалуй «размер» тут слово неуместное. Элементаль был объёмом в десять литров. То есть две стандартные сисечки, — не женские, само собой, а пивные.

Но это, как можно понять по бою в аномальном лагере, объём минимальный. Когда надо, Гозе Иванович мог увеличиваться в размерах, было бы за счёт чего. Обычная жидкость ему для этого не годилась, и нужно было именно пиво. Причём не обязательно томатный гозе, из которого он был свёрстан; подходило абсолютно всё.

Элементаль брал сколько надо, пользовал, а потом возвращал обратно. И… гхм… как бы так сказать? Ту его часть, что спасла нас от велоцирапторов, мы с командой уже выбухали. Во-о-от…

А в обычном своём состоянии Гозе Иванович жил внутри пластиковой мини-кеги, которую Таранов теперь везде и всюду таскал с собой на спине вместо рюкзака. И когда отцу нужно было пообщаться со своим киндером, киндер вытягивался из кеги ртутной струйкой кроваво-красного цвета, внимательно слушал и даже реагировал кивками. Диапазон ответ был не широк. «Да» и «Нет», но для общения этого всё равно хватало. Чудеса, короче. Вот как есть чудеса…

Но было и ещё одно чудо!

И ещё, блин, какое! Путь по реке Свирь, стоянка в Подпорожье и дальше, по Ладожскому в Неву прошёл без приключений. Вот прямо совсем. Мы с Гио и Мишей с головой ушли в работу и конопатили полуфабрикаты, Сидельцева и Ярыш-Ага вернулись к наставничеству, остальные же просто плыли себе и плыли.

Единственное примечательное событие — это приём на борту господина Снегирёва. Средний сын одного из мелких карельских баронов по счастливому стечению обстоятельств был в тех краях и отозвался на призыв о помощи.

Помощи за деньги, само собой. И само собой, был он магом со специализацией холода — всё, как я и хотел. Так что Его благородие от Подпорожья и до Питера поддерживал в золотохранилище «Ржевского» минусовую температуру и хранил наше мясо. Таранова на это время пришлось переселить, ну да ничего страшного.

Теперь же Снегирёв нас покинул. И барышни с ретрита уже сошли на берег. И Матумба с Уга-Бугой, подгоняемые пинками всего экипажа, прямо сейчас сбегали по трапу.

— Смотрите у меня! — погрозил я неграм кулаком с борта «Ржевского». — Я знаю, где вы живёте!

Разговор с ними уже случился, и мы условились на том, что никто и ни к кому претензий не имеет. Я не доношу до полиции о том, что они связались с дурной компанией и напали на мой теплоход, а они не доносят о том, что всю дорогу до Питера ехали связанными в машинном отделении.

В целом, никаких особо тёплых чувств к парням я не испытывал и за своих не принял, так что пускай звиздуют. А если вдруг каким-то чудом удастся застолбить за собой кусочек аномалии и потребуются геологи, то я знаю кому позвонить. Но до этого, боюсь, ещё очень и очень далеко…

— Пожелай удачи, — сказала Рита.

Её парни с сумками наперевес тем временем уже спускались на берег.

— Что? Вы уже пошли?

— А чего ждать? — пожала плечами Сидельцева. — Быстрее начнём, быстрее закончим. Тем более что Паша может узнать о том, что мы причалили и… сам понимаешь. Не хочу рисковать.

— Тоже верно. Быть может, нужна какая-то помощь? Мы с Владимиром Агафоновичем можем сходить с вами, чтобы…

— Нет, — отрезала Рита. — Нас в кругах знают, а вот твоё присутствие придётся объяснять. Так что лучше не надо.

Ну не надо, так не надо. Я и сам не горю желанием интегрироваться в криминальный мир.

— Если что звони, — сказал я напоследок и проследил за тем, как Сидельцева с её ребятами садятся в такси.