Привычки Инфериора были такими крепкими, что в один миг не рушились.

— Ты хотела бы узнать про Белых Волков? — спросил я.

— Но только я не знала, что все так… — она нахмурилась, а потом рыкнула так, будто решилась нарушить закон, — Рассказывай!

— Я был нулем, но достиг первой меры, — сказал я.

Хильда подняла руку и затрясла головой:

— Это сказки. Не бывает такого! Ересь просветленных!

— Ты же знаешь их ересь, — тихо произнес Хорм, — Они верят, что ноль становится сразу Абсолютом…

— Заткнитесь! Вы, оба, — Хильда оперлась о стену, — Все это… Одно дело, мышиная грызня наших кланов, а другое, когда концы ведут на небо…

Я почуял слабину. Не ожидал, что мою хозяйку, эту стальную стерву, что-то может так поколебать. И, если ее характер дал трещину, надо выжимать из ситуации максимум. Для ее же пользы.

Сконцентрировавшись, я коснулся стены. Представил под пальцами копье. Сейчас не было времени на сомнения, в любой момент мог прийти смотритель, и я подстегнул свой разум.

Сила прокатилась по мышцам, и я, холодно улыбнувшись, сказал:

— Так ты дашь мне выслушать Хорма, госпожа? — спросил я, — Пока ты сиськи мнешь, и хвост звериный поджала?

Мне резко обожгло лоб — ее глаза, казалось, сверкнули огнем. Она сорвалась на крик:

— Первота сраная!

Ее кулак метнулся мне в лицо, но я не стал уворачиваться.

Притянув энергию из земли, я выбросил ее в свободную ладонь… и перехватил руку Хильды! Либо я оказался так силен, либо она слишком слабо ударила.

А потом я метнулся вперед, прижал ее к стене. Оказался близко…

Волчица особо не сопротивлялась, она и не пыталась использовать против меня всю силу. Видимо, все эти разговоры окончательно выбили из-под нее почву. И даже то, что драный первушник зажимает ее в подземелье, не казалось ей таким возмутительным, как разговоры о просветленных.

Наоборот, кажется, она даже прижалась чуть ближе.

— Марк! — ее глаза были рядом, — Ты понимаешь, что это значит?

— Ты о чем?

— Тебя казнят!

Я усмехнулся. Сколько говорил ей об этом, и только сейчас до нее дошло. Только вот непонятно, почему это так вызывает у нее беспокойство. Прималом больше, прималом меньше.

— Это не важно.

— Мне важно! — чуть не крикнула она, и поспешно добавила, — Ты — мой примал.

Выдержав взгляд черных глаз, я усмехнулся и сказал:

— На мне лежит долг мести Белых Волков, госпожа. У меня нет выбора.

Ее брови поползли вверх, кажется, я окончательно перевернул весь ее мир вверх дном. Бедный разум Хильды пытался составить паззл, но некоторые нестыковки оставляли дыры.

— Белых? — беспомощно вырвалось у нее, — На тебе их месть?

Я потянулся за шнурком и вытащил амулет Рычка.

— Видишь? — я потряс скруткой, — Тут волосы последнего из стаи Белых. Пацану было совсем ничего, лет пятнадцать, и его убил ангел. И все из-за Серых.

— Ты же знаешь, не все Серые…

— Знаю, госпожа. Теперь — знаю.

Круглые, как две луны, глаза Хильды смотрели на амулет, с ее губ больше не сорвалось ни слова. А мне… в какой-то момент мне надоело играть роль слуги, и я решил, что сейчас самое время показать свое истинное лицо.

Здесь никого нет, так сказать, все свои. Пусть Волчица знает, с кем она имеет дело.