— Нет.

— Потому что когда надеваешь жилет — это означает, что делаешь первый шаг навстречу смерти. Смерть у каждого своя, шагов до нее может быть и много, но этот — первый. Еще не понял? У меня отец на Марсе работал, инженером-монтажником. Поганая профессия, но платили тогда за это основательно… Строил «Арес-1» в Ацидалийском море, слышал о таком? Ну да без разницы… Работа под землей, в пещерах и пустотах, сила тяжести там как на Земле. А работать им случалось на приличной высоте. Если упал — все. Зарплату твои дети получат. Понял, а? И была у них там система страховки. Ничего сложного, как тысячу лет назад — трос на поясе закрепил и лазь, где хочешь. Оплошал — ну пролетишь пару метров, разве что синяк набьешь… Дело полезное, без этой страховки на наружные работы не выпускали.

Маадэр с трудом понимал смысл сказанного. Он чувствовал, что проваливается в какую-то влажную и зыбкую трещину, где нет ничего, кроме темноты.

— Только прошел месяц, посмотрели статистику и вдруг выяснили — те, кто обманом без страховки выходят работать, живут в четыре раза больше тех, кто на нее полагался. А знаешь, почему? — Велрод приблизил свое лицо, — Страховка — это твой враг. Она дает тебе ощущение безопасности, на деле ложное. Ты привыкаешь полагаться на нее, теряешь бдительность, внимание уже не то… А потом ты просто один раз ошибаешься. Например, забываешь ее закрепить. Или не выбираешь всю длину. Этого хватает, одной маленькой ошибки. А если ты не веришь никому на свете, даже страховке, значит ты полагаешься только на себя и свои силы. У тебя нет запасных рубежей и позиций отхода. У тебя нет прикрытия. Нет страховки. И опасность ты чувствуешь каждым нервом, каждой клеточкой…

Он говорил что-то еще, но Маадэр не слышал его — он уже был там, где звуков нет.

12

Потолок был белого цвета. Но не настоящего белого. Неприятно-белого, с какими-то едва заметными вкраплениями серого. Этот оттенок словно раздражал глазной нерв, на него было сложно долго смотреть. Хотелось закрыть глаза и провалиться туда, где нет ни звука, ни цвета. Но Маадэр заставлял себя не закрывать глаз. Почему-то сейчас ему казалось, что это важно.

Он попытался пошевелиться и ему это удалось, но радости он не ощутил. Сейчас он врядли мог ощущать что-либо вообще — мысли были плотные, тяжелые, непослушные — точно его накачали какой-то оглушающей смесью или крепко приложили по голове.

«Доброе утро», — сказал кто-то внутри его головы.

«Вурм?»

«Да».

«Где мы?»

«В госпитале. Конечно, насколько я могу судить. По крайней мере, все это оборудование…»

«Как мы сюда попали?»

«Не знаю. Некоторое время мне тоже было… сложно. И я едва справился».

«Не слышал чтобы в госпиталь забирали найденных ночью на улицах Девятого. Да и кто там будет их искать… Как мое тело?»

Вурм ответил не сразу.

«Ты имел в виду наше тело».

«Неважно. Как с ним?»

«В этот раз ему досталось ощутимо».

Маадэр наконец смог оторвать голову от подушки и оглядеться. Действительно, похоже на госпитальную палату. Маленькая комната с белоснежными панелями, скрывающими натужно шипящее и наверняка сложное медицинское оборудование. Узкая жесткая кровать, жалюзи на окнах, непривычный, с привкусом озона, воздух…

Только после этого Маадэр обнаружил, что его левая рука согнута в локте и притянута к туловищу тугой повязкой, под которой прощупывалось утолщение фиксирующего кокона.

«Я чувствую себя так, точно мою голову переехал асфальтоукладчик», — пожаловался он.