Боберг был умным стариком. Он знал, что при том роде деятельности, что он ведет, стоит подготовиться к самому неприятному развитию событий и превратил свой дом в настоящую крепость. Излишняя мера предосторожности — за последние двадцать лет, насколько помнил Маадэр, на Пасифе не отыскалось ни одного дурака, готового напасть на старого нарко.

— Штурм изнутри мне не под силу, — наконец вынужден был признать Маадэр, — У старого паука очень нервные охранники и, что еще хуже, к своей работе они относятся с большим вниманием. Ты же помнишь, сколько там внутренних рубежей обороны. Меня разоружат еще до того, как я успею кого-нибудь свалить.

«Как по мне, твои шансы добраться до Боберга минимальны при любой тактитке, — проскрипел недовольно Вурм, — Ты устал. Мы оба устали. У тебя сломана рука. Ты не боец, Маадэр».

— Присмотрись, червь, ты видишь то же самое, что и я?

«И гораздо лучше тебя. Но не спешу делать выводы».

— Окно на втором этаже. Всего метра три от земли. Если я правильно помню внутреннюю планировку, это должен быть кабинет Боберга. Странно, что оно открыто. На моей памяти оно всегда было закрыто бронещитом. И вряд ли из-за того, что Боберг опасался простуды.

«Удивительная беспечность для самого подозрительного человека на Пасифе, верно?»

— Это похоже на приглашение.

«На приглашение в ловушку».

— Я думаю, что смогу забраться туда, — прикинул Маадэр, — Не так уж и высоко…

«Не меньше трех метров, идиот!»

— Допустим. Но посмотри на фасад, Вурм. Внешняя оболочка дома давно пошла трещинами, там есть уступы и места, на которых я смогу зацепиться даже одной рукой. Если бы еще и найти подход в слепой зоне камер…

Вурм клацнул зубами. И хоть зубов у него не было, звук получился до крайности неприятный.

«Ты собрался штурмовать логово Боберга снаружи? С одной рукой?»

— Толку от меня немного, — согласился Маадэр, машинально сгибая и разгибая пальцы правой руки, — Но, полагаю, это удачное стечение обстоятельств. Если я смогу заявиться в кабинет к Бобергу, возможно, удастся избежать небольшой войны.

Вурм ничего не сказал, но в его молчании явственно ощущалось презрение. Он даже не собирался спорить.

Вновь оказавшись на улице, Маадэр стал приближаться к дому Боберга. Несмотря на то, что его подгоняло колотящееся, не сдерживаемое Вурмом, сердце, делал он это очень неспешно, то и дело останавливаясь. Несмотря на то, что в его крови еще оставалось порядочно эндорфина, он ощущал дремлющие электромагнитные импульсы по периметру дома — верный признак следящих устройств или датчиков. Далеко не все из них были безобидны — Маадэр не удивился бы, обнаружив пару закладок со взрывчаткой. Когда дело доходило до безопасности, Боберг мог выглядеть настоящим параноиком. Тем странее выглядело распахнутое окно его кабинета, которое притягивало взгляд.

Чтобы определить мертвый сектор камер, Маадэр потратил около часа. Тяжелая, хлопотная работа, вознаграждением за которое стала немилосердная мигрень. Ему приходилось прислушиваться к каждому электромагнитному голосу, до тех пор, пока внутри черепа не начинало звенеть, а из носа не капала кровь. Он составил мысленную карту сторожевых рубежей Боберга и медленно, шаг за шагом, преодолевал их, скрываясь в тени карнизов или перебираясь через соседние полуразрушенные строения. Тяжелая, выматывающая работа. Двадцатью годами раньше он справился бы с этим за четверть часа. Сейчас, приблизившись почти вплотную к цитадели нарко, Маадэр ощущал себя так, словно давно умер и лишь усилиями Вурма его мертвое тело каким-то образом удерживается на ногах. К тому моменту, когда он наконец добрался до фасада здания, сил оставалось так мало, что пришлось привалиться к холодному влажному камню всем телом.