Маадэр запрокинул бутылку, но сделать глоток не успел. Потому что кто-то из соседней комнаты громко сказал:

— Эй, Куница! Ты уже закончил трепаться сам с собой?

Бутылка выпала из его руки, с глухим стуком коснулась пола, но не разбилась — закрутилась и отлетела в угол. Он вскочил, рука бесцельно шарила в пустой кобуре. Револьвер. Так и не забрал из тайника. Проклятый идиот.

Голос доносился из кабинета.

— Если закончил — заходи. В твоей каморке отвратительно сыро, а я уже не в том возрасте, чтоб мои кости долго это терпели.

Маадэр сделал шаг к входной двери. Она была полуоткрыта, сквозь небольшую щель можно было увидеть асфальт улицы и тонкую сероватую полоску неба. На то чтоб выскочить наружу уйдет не больше секунды. Потом — переулки…

— Бежать не советую. У нас с тобой никак не получалось толком поговорить, не хочется упускать случай, верно?

«Маадэр?..»

«Голос мне знаком».

«Маадэр!»

«Не похоже, что у меня есть выбор».

«Возможно, именно сейчас ты делаешь выбор между жизнью и смертью».

Маадэр подождал секунд пять — чтобы сердце успело выровнять ритм — и, поправив воротник рубашки, зашел в кабинет.

Там тоже не произошло существенных изменений. Вся обстановка состояла из письменного стола, продавленного кресла для клиента, испускавшего застаревший несвежий дух, и стенного шкафа, где обычно не хранилось ничего кроме мелочи. За письменным столом — его столом! — сидел человек. И улыбался, глядя на него.

— Здравствуй, Куница, — он по-приятельски подмигнул, — Извини, что без приглашения, но, надо думать, ты не откажешь старому другу в крове? Жутковато у тебя тут, кстати. Как в берлоге. Впрочем, понимаю, издержки профессии… А ты изменился за эти годы. Постарел. Впрочем, кого из нас красит время… Ну что же ты? Заходи, выпей со стариком. Или, может, хотя бы поздороваешься для приличия?

Маадэр сглотнул. На миг у него возникло ощущение, что Вурм что-то сделал с его носоглоткой — там словно застрял огромный липкий ком. Пришлось прочистить горло.

— Здравствуйте, — наконец смог произнести он, все еще стоя в дверном проеме, — Здравствуйте, Велрод.

20

Велрод неспешно достал из-за пазухи маленькую темную бутылочку, наполнил два грязных стакана, взятые из ящика стола, полупрозрачной янтарной жидкостью.

— Коньяк. Настоящий, с Земли. Не та дрянь, что гонят здесь из целлюлозы… Мой приятель поставляет контрабандой. Бери.

Маадэр подошел ближе, покорно взял стакан. Наверно, если бы Велрод предложил ему застрелиться, рука слепо стала бы шарить в кобуре — все мысленные контуры отключились напрочь, оставив лишь звенящую пустоту в сознании. Пустоту, которая очень быстро наполнялась самыми черными подозрениями и колючими мыслями, до тех пор, пока не стала походить на клубок колючей проволоки.

Велрод и в самом деле изменился. Лицо постарело, осунулось, на лбу пролегла глубокая неровная морщина, а на скуле появился небольшой бледный шрам, которого Маадэр прежде не помнил. Даже костюм отставного агента изменился. На смену щегольской тройке из вискозы пришло куда менее броское облачение — обычный потрепанный пиджак и такие же брюки. Точно ядовитые дожди и радиоактивные туманы Пасифе за долгие годы смыли с него внешнюю позолоту.

Маадэр деревянной рукой поднял стакан, выплеснул половину себе в рот. Вкуса он не разобрал — что-то сладковатое, бьющее в нос…

— За нас, — кратко произнес Велрод, легко закидывая содержимое стакана себе в рот, — За нас с тобой, Куница. Видит космос, в этот раз мы с тобой угодили в неплохую переделку.