— Там было слишком мало деталей. Расплывчатые формулировки и кодовые словечки, которые так любит Контора.

— Неважно. Если отбросить детали, у меня серьезно повреждена нервная система. Выжжено около двадцати процентов нейроглии с затруднением секреционных функций. Честно говоря, я чудом выжил. Люди с подобными травмами обычно превращаются в полуразумные растения. Но мне повезло. Мне помогли.

— И что вы хотите этим сказать?

— Тем, что моя нервная система нестабильна и настолько перекручена, что любой био-софт может привести к самым непредсказуемым последствиям. Ни одна стандартная разработка не будет работать стабильно в моем случае.

— Блеф, — холодно произнес Макаров, не сводя с лица Маадэра тяжелого взгляда.

— Вы так считаете? — Маадэр осклабился, — Тогда зачем, по-вашему, я потребовал противоядие от вашего проклятого зелья? Оно сидит во мне.

— Невозможно.

— Что, ваши химики пообещали, что оно будет убивать мгновенно? Не беспокойтесь, они вам не солгали. Ваше варево, безусловно, смертельно. Проблема была во мне. Оно застряло у меня в мозгу и потихоньку проедает дорожку внутрь.

— Не верю, — Макаров пристально посмотрел ему прямо в глаза. Отдаленное зарево, мерцающее в них, делало любую ложь невозможной, — Я не специалист по нейро-агентам, но я работал с этим софтом. Попав в мозг, он вызывает мгновенную смерть от паралича сердцебиения и дыхания. От него нет защиты.

Маадэр не стал отводить взгляд.

— Вот моя защита, — сказал он, постучав пальцем по виску. Там, невидимый Макарову, тихо скребся Вурм, — Внутри. Еще одна деталь моей биографии, которой нет в вашей папке. Мозговой паразит. Малоизвестный биологический вид, который я подхватил на одной не очень популярной планете. Поселяется в подкорке, как червь в итальянском сыре, и за неделю превращает содержимое черепа в гнилое месиво. Мне в каком-то смысле повезло. Моя покореженная нервная система сбила его с толку, кроме того, я тогда находился под действием сильных психотропных препаратов. В общем, там вышла довольно сложная история… Но это к делу не относится. С тех пор я стал уникальной находкой не только для внутреннего отдела Конторы, но также для ксено-биологов и нейро-химиков.

— У вас в мозгу паразит?.. — брезгливо спросил Макаров, наклонив свою большую голову.

— Скорее, он стал моим симбионитом. Выяснилось, что мы с ним хорошо подходим друг другу. Он занимается контролем моих секреционных функций и между делом штопает организм. В обмен на это я обеспечиваю его едой и местом для существования.

— Отвратительно.

— Меня тоже многие люди находят отвратительным, — Маадэр пригубил вино и поцокал языком, — Я стараюсь не разочаровывать их представлений.

«Хватит, — шепот Вурма прошелся колючей вибрацией по правой лобной доле, — Ты перебарщиваешь».

«Не думаю. Если бы я сказал, что живущий во мне паразит разумен, это действительно было бы перебором».

«Тем более, что ты сам доподлинно в этом не уверен, — ядовитый смешок Вурма отдавал похожим на местное вино запахом, чем-то затхлым и едким, — Мы ведь не можем полностью отбросить версию о том, что я всего лишь воображаемая тобой личность, появившаяся вследствие серьезного поражения нервной системы…»

«Я думал, мы уже оставили разговоры об этом. Мы ведь…»

Макаров вдруг оказался совсем рядом.