— Может, как раз его она и взяла? — предположила я. — Если вы опишете…

— Куини — так вы ее, кажется, называете? Куини не могла взять ту монету, о которой я говорю, — с улыбкой возразил Старк. — Она прошла долгий тернистый путь и в конце концов попала в наши руки. Я только хотел сказать, что многие вещи, которые приобретал Фарук, стоят огромных денег.

— Все же вернемся к упомянутой вами монете — той, которая прошла тернистый путь. Возможно, существует и другой экземпляр.

— О, нет, мисс Купер. Такие редкости «созданы из вещества того же, что наши сны», и поймать их столь же трудно, как Синюю птицу. Эта монета — наша монета! — была скорее орлом, и я абсолютно уверен, что другой такой нет во всем мире.

— Вы говорили о ЦРУ и Секретной службе, — напомнил Майк. — Они-то как в этом замешаны?

— Я думал, вы знаете эту историю, детектив. Она вполне заслуживает самого тщательного полицейского расследования. Вам когда-нибудь приходилось слышать о «двойном орле»?

Старк подошел к стеклянной витрине в дальнем конце комнаты. Достав из нагрудного кармана маленький ключ, он отпер дверцу и снял с верхней полки черную кожаную коробочку с двойной застежкой.

У стола он открыл коробку и несколько секунд смотрел на большую монету, прежде чем передать ее нам.

— Это всего лишь копия, сделанная с золотого оригинала. Возможно, речь идет о самой замечательной из когда-либо отчеканенных монет.

Я взяла из гнезда блестящий диск и провела пальцем по его выпуклой поверхности.

— Она действительно великолепна, — сказала я.

Старк снял бумажку, приклеенную к внутренней стороне крышки.

— Вот выдержка из каталога того аукциона, где мы ее продали. Здесь она описана лучше, чем это мог бы сделать я.

Он зачитал текст. «Фигура Свободы изображена устремленной вперед, в широких одеждах, развевающихся на ветру. В левой руке она держит оливковую ветвь, в правой — горящий факел. По краям диска расположено сорок восемь звезд, внизу представлены здание Капитолия и солнечные лучи, расходящиеся от ног Свободы. Год выпуска 1933».

Майк взял у меня монету и перевернул на другую сторону. На реверсе были искусно отчеканены профиль летящего орла и достоинство монеты — двадцать долларов США.

— Вы продали одну из них на аукционе? — спросил Майк.

— Прошу прощения, мистер Чэпмен. Не хочу вас напрасно обнадеживать. Мы продали единственный экземпляр. Тот самый, что находился в коллекции Фарука. Аукцион состоялся в июле 2002 года.

— Но почему вы так уверены, что он единственный? Других не сделали?

— Нет, почему же, сделали, но правительство не пустило их в оборот. Всю серию уничтожили.

— Любопытно узнать, сэр, на сколько потянула ваша красотка. Какую цену вам за нее дали?

Старк ответил с нескрываемым удовольствием.

— Это было во всех газетах, мистер Чэпмен. Мне нечего скрывать.

Он аккуратно взял золотой диск, зажав его между большим и указательным пальцем.

— «Двойной орел» был продан дороже, чем любая другая монета за всю историю подобных аукционов. — Старк надулся от гордости. — За семь с лишним миллионов долларов.

Я взглянула на полиэтиленовые пакетики Мерсера с их ценным содержимым, тянувшим, однако, всего на несколько тысяч. Казалось невероятным, что одна-единственная монета достоинством в двадцать долларов могла стоить семь миллионов.

Майк тоже отнеся к этому скептически.

— Ради смеха, мистер Старк. Допустим, существует второй экземпляр. Точь-в-точь как ваш, чистейший оригинал.