— Большая часть того, что вы читали в учебниках истории, книгах и старых газетах, соответствует действительности. Этот человек весил почти четыре сотни фунтов. Он много курил и лечился от гипертонии. Многие видели, как незадолго до смерти он вошел в модный ресторан.

— В меню попалось не то блюдо?

— Дайте-ка вспомнить, — задумалась Лори. — Кажется, он заказал дюжину устриц, омара по-нью-бургски, мясо молодого ягненка с шестью разными гарнирами и горячие блины по-французски. Потом закурил «гавану» и на глазах изумленной публики умер, уронив голову на стол.

— Что показало вскрытие?

— Какое вскрытие? — подняла брови Лори. — В том-то все и дело. Вскрытия не было. Власти заявили, что причиной смерти стал разгульный образ жизни. Кровоизлияние в мозг. Это казалось настолько очевидным, что никто не стал задавать вопросов.

— А на самом деле? — спросил Мерсер.

Лори Альвино подперла ладонями подбородок и сообщила нам то, что узнала из официальных документов.

— Есть такой яд — алаконтин. Слышали о нем?

Мы покачали головами.

— У него нет ни вкуса, ни запаха. Он вызывает мгновенную остановку сердца, но обнаружить его при вскрытии невозможно.

— Почему? — тут же заинтересовалась я.

— Спросите у врачей. Я не занимаюсь судебной медициной, так было написано в отчете.

— Я хотела спросить, почему не стали проводить вскрытие?

— По распоряжению итальянской Секретной службы.

— У итальянцев есть Секретная служба? — удивился Майк. — Звучит как военно-морские силы Швейцарии.

— Полегче, детектив, — сказала Лори. — У меня там друзья.

— Все произошло в 1965 году, — заметил Мерсер. — Кому тогда могла понадобиться смерть Фарука? Он уже десять лет был в изгнании.

— Кому угодно. Некоторые считают, что убийца работал на египтян. За десять лет Насер превратился из прогрессивного повстанца в диктатора-социалиста. В Египте заговорили о реставрации монархии и возвращении опального правителя. Смерть Фарука стала хорошим подарком для Насера и его сторонников.

— Кому еще?

— Американцам, разумеется. Или англичанам, — ответила Лори.

Я вспомнила, что отец Питера Робелона был британским агентом в Европе.

— Почему англичанам? И почему нам?

— Потому что с Насером все пошло не так, как мы планировали. ЦРУ и английская разведка надеялись, что молодой генерал окажется более покладистым, чем Фарук. Они ошибались.

— Но какой смысл убивать Фарука?

— В то время многие американские политики считали, что надо свергнуть Насера и восстановить монархию. Британцы хотели вернуть себе старый аванпост в Каире.

— Тогда почему не посадили на трон прежнего короля, чтобы сделать из него послушного правителя? — допытывалась я.

— Эта идея носилась в воздухе. Но с Фаруком было трудно договориться. Он постарел, по-прежнему вел себя непредсказуемо и совершенно не устраивал западных лидеров. Зато его сын был отличной кандидатурой.

Конечно, как я могла забыть? Потеряв интерес к Куини, Фарук взял вторую жену, которая родила ему сына.

— Мальчик в то время был еще подростком и нуждался в опеке американских и английских представителей. Кроме того, египетский народ видел в нем законного наследника. Оставалось только сделать его королем и получить реальную власть в стране.

— Выходит, смерть Фарука стала частью нашего плана по восстановлению контроля над Египтом, а не подарком Насеру от его последователей?

— Она была выгодна и тем, и другим, — ответила Лори.