— Буду рада любым крохам. Даже если они появятся слишком поздно, чтобы удержать меня на плаву.

Я просканировала свой пропуск и перешла в административное крыло. Роуз Мэлоун, личный помощник Баттальи, встретила меня с явным облегчением.

— Заходите, Алекс.

Роуз была моей системой раннего предупреждения. Глубоко преданная окружному прокурору, она обладала удивительной способностью угадывать его настроение и сообщала мне об этом с той же точностью, с какой самый надежный барометр на мысе Канаверал прогнозирует погоду для Центра управления полетом.

— Может, намекнете, кто выдал меня боссу?

— Во всяком случае, не тот, о ком вы думаете.

Я думала про Маккинни, главу судебного отдела, моего непосредственного начальника. Его орлиный взор немедленно схватывал все мои ошибки и просчеты, и Маккинни неизменно докладывал о них Батталье.

— Тогда кто?

— Комиссар полиции. Не волнуйтесь, шеф на вас не сердится. Просто хочет узнать кое-какие подробности, прежде чем звонить в полицию.

Она перехватила сигнал и теперь давала мне возможность подробно изложить ситуацию окружному прокурору, чтобы тот мог чувствовать себя во всеоружии, когда будет говорить с комиссаром полиции.

Разумеется, Батталья мог не беспокоиться, ведь ошибку допустили в полицейском управлении. Он просто хотел уточнить, как мы связаны с этим делом, и потом спокойно указать на копов.

Когда я вошла в комнату, Батталья курил сигару, и разглядеть выражение его лица за клубами дыма было невозможно.

— Садитесь, Алекс, и расскажите, что случилось.

Попадая в этот кабинет без хороших новостей, например, удачного анализа ДНК, приговора серийному маньяку или каких-нибудь полезных сведений и слухов, которые шеф мог поместить в свое бездонное хранилище информации, я всегда предпочитала стоя отвечать на вопросы и как можно скорей убраться восвояси.

Он взял со стола листок.

— Так что там насчет этого… Бессемера? Почему вы решили привезти его к себе?

— У меня на носу слушания в суде, Пол. Ответчик…

— Да, да, Эндрю Триппинг. Этот болван-вояка, муштровавший собственного сына.

В кабинете Баттальи побывало более шести сотен помощников окружного прокурора. Это был лучший учебный полигон для практикующих юристов во всей стране. От Баттальи не ускользал ни один факт, ни одна деталь, о которой я хоть раз упоминала в его присутствии, кроме тех случаев, когда я просила у него денег на поддержку специального проекта по борьбе с сексуальными преступлениями.

— Дело трудное, шеф. На прошлой неделе Мерсер Уоллес узнал, что один из сокамерников Триппинга, сидевший с ним в Райкерс, хочет сообщить нам полезные сведения. После чего моя клиентка сразу сможет оказаться на коне.

— Каким образом?

— Как раз это я и собиралась узнать сегодня вечером.

Батталья держал в зубах сигару, поэтому говорил левой стороной рта.

— Вы теряете форму, Алекс. Кто бы подумал, что заключенный предпочтет сбежать вместо того, чтобы поболтать с вами за чашкой чая. В его поведении было что-нибудь странное?

— Я бы не сказала. Обычная история. Он отказался говорить копам, о чем речь, пока не встретится со мной лично и не узнает, что я могу предложить ему взамен. Разумеется, я не стала бы ничего обещать, пока он не выложит карты на стол.

— Перспективы?

— Почти никаких. Я ни на что особо не рассчитывала.

В подобных делах информаторы вроде Бессемера обычно приносят больше вреда, чем пользы. Он слишком долго тянул, чтобы его предложение выглядело серьезным, и, скорей всего, собирался водить меня за нос, делая вид, что скрывает ценную информацию. Я не могла отказаться от встречи, не зная, что ему известно, но также не собиралась тратить время на эти игры.