В день смерти Анастасии Вика решила разыграть сцену для почтальона. Все знали, какой старик сплетник, и ей важно было вызвать ревность у Ветрова, который еще не был у нее под каблуком. Она помогала ему писать какую-то книгу и хотела подчинить Ветрова своей воле, чтобы потом скрутить банкира в бараний рог. Я не очень хорошо понимал ее замыслы и не старался вникать в подробности. Я чувствовал, как наркотики пожирают меня, и окружающий мир все меньше и меньше интересовал мой воспаленный мозг.

Мы репетировали сцену для почтальона, и я с трудом запоминал свою роль. Я попросил Вику сделать мне укол, но она сказала, что не взяла с собой лекарство, а пойти за ним отказалась. В доме находилась Недда. Наконец я ее уговорил. Вика решила отвлечь Недду и позвонила на виллу Ветровых, чтобы вызвать экономку к матери. Но трубку никто не снял. Она очень удивилась этому. Как только почтальон ушел, удовлетворенный бесплатным спектаклем, Вика села на лодку и поплыла за лекарством. Вернулась она очень быстро. Состояние ее было кошмарным, лицо бледным.

"Что случилось?" — спросил я. "Надеюсь, он меня не видел", прошептала она. "Кто? О чем ты говоришь?" — "Максим. Как только моя лодка вышла из камышовых зарослей, я увидела ужасную картину. Максим сидел в катере в десяти метрах от берега. Я видела только его спину, но я отчетливо различила силуэт женщины, которую он поднял на руки. Настя была в бессознательном состоянии. На моих глазах он опустил бедняжку в воду, а потом утопил тело веслом. Я слышала, как забулькала вода, и она пошла на дно. Меня парализовало. Если он меня видел, меня ждет та же участь. Я не помню, как мне удалось взять себя в руки и вернуться". — "Сволочь! Убийца! — закричал я. — Он никогда не остановится. Его надо пристрелить, как бешеного пса". — "Не сейчас, Илюшенька. Всему свое время. Я не хочу, чтобы ты угодил за решетку из-за этого подонка".

Остальное вы знаете сами. Смерть наступила на пятки смерти. У меня чесались руки. Я готов был зарубить мерзавца топором. Только Вика с ее сильным характером могла сдерживать мой безрассудный порыв.

Три дня назад Вика пришла и сказала: "Твой час настал, Илья". Она принесла мне заряженное ружье. Я испугался, но она держала меня на крючке. В ее сумочке находились ампулы с морфием. Я сдался.

"Завтра вечером, — сказала она, — я еду с Максимом в город. Когда мы будем возвращаться, я попрошу его остановиться на перекрестке у поворота к заливу. Сейчас там безлюдно. Он сделает глоток кофе из термоса и уснет. Я пойду к дому и позвоню тебе. Ты возьмешь ружье, выйдешь к перекрестку и выстрелишь в него. Спящего можешь не бояться. А мне нужно алиби. Ты понял?" — "А если я не смогу?" — "Тебя упекут в больницу для наркоманов, и ты лишишься всего. А главное, меня. Я не хочу жить с тряпкой. Мне нужен настоящий мужчина. Или ты забыл, что он убил твоего отца? Забыл, как хотел пристрелить Ветрова как бешеного пса? Тебе дают такую возможность. Держи слово, если ты мужик". — "Я попробую!" — "Это не ответ. Я прикрою его лицо шляпой, чтобы ты не дрожал от страха. Стреляй в лицо, из обоих стволов. Если промахнешься, ты меня больше не увидишь!"

На следующий день она позвонила мне по телефону. Я не помню, сколько было времени. Она сказала только одно слово: "Действуй". И я выполнил ее приказ. Когда я вернулся, раздался новый звонок. Это опять была она. "Все сделано!" — сказал я. "Вызывай милицию. Ты нашел труп на дороге, когда возвращался домой".

Я так и сделал. Сейчас я ни о чем не жалею. Я не убийца. Я палач, который казнил убийцу.