На следующий день Трифонов проводил друга на вокзал. Вернувшись домой, он ощутил невыносимую тоску. Ему захотелось выть волком, и он завыл бы, если бы не соседи.

Глава вторая

Костяк заговорщиков.

16 июня 1972 года, Москва

Времена, названные впоследствии застоем. Времена, когда умирающая от скуки и однообразия молодежь была охвачена одержимыми идеями. Одни делали карьеру, другие смотрели на все с усмешкой и не знали, куда направить свою энергию. Серые пустые будни и бесконечные, бесполезные споры. Кто-то драл глотку на партийных собраниях, кто-то в очереди за бормотухой. Кто-то строил светлое будущее, а кому-то все было до лампочки. Одни вкалывали в две смены, другие сдавали пустые бутылки.

Восхищение вызывали космонавты, зависть — хоккеисты, разъезжавшие по заграницам, успехом пользовались актеры и зарубежные фильмы. Блат, дефицит, достаток вызывали те же чувства — восхищение, зависть и еще ненависть. Тогда никто не интересовался экономикой и это слово редко звучало в обиходной речи. Умелое ведение хозяйства, в основном домашнего, и есть экономика. Эталон богатства составлял триаду: машина — квартира — дача. Таких людей было немного, и они варились в собственном соку среди себе подобных.

Под словом "рынок" подразумевался спекулянт, торгующий помидорами зимой либо цветами. Черные усы, кепка-аэродром и кавказский акцент. Любили эстрадных исполнителей. Ненавидели торгашей и с настороженностью и страхом относились к милиции. Народ делился на касты партократов, начальников, подхалимов, рабочих, студентов и жуликов. Богатыми были единицы, а в основном жили бедно, очень бедно или нищенствовали. Главная задача дотянуть от зарплаты до зарплаты.

Сегодня они получили прогрессивку. Максиму Ветрову исполнилось двадцать четыре, а Валерию Родионову двадцать шесть. Максим заканчивал вечерний финансовый институт и работал инкассатором в Чкаловском отделении банка. Валерка отслужил в десантных войсках, работал там же, но не терял надежды поступить в юридический, чтобы потом работать следователем. Его родной брат Василий дослужился до капитана милиции и работал в МУРе.

Сегодня они пили портвейн, и главным приключением в жизни оставалась проблема, как купить бутылку после закрытия магазина.

— Раздал долги, и от прогрессивки ничего не осталось, — наливая вино в стакан, бормотал Родионов. — Послезавтра иду на день рождения к Маринке, а финансы поют романсы. Как мне надоела вся эта бодяга! Пригласил ее в "Печору" на Козлова, и бюджет треснул по швам. Горы золота уходят в Канаду и Бразилию за зерно, а наше гниет в неведомых закромах Родины. Партия — наш рулевой! Идрит твою налево! Хреново рулите, товарищи водители.

Ветров выпил вино и закусил яблоком. Он относился спокойно к пьяной болтовне своих приятелей. Одно и то же изо дня в день, ничего нового. Ветров любил ходить на зарубежные выставки в Сокольники и тихо мечтать о красивой жизни. Любые выпады против власти он называл боем с тенью. Но тем для разговоров не так много. Либо о политике, либо о бабах или про то, кто сколько выпил.

— Эх, Лерочка. Вставай-ка сам у руля партии и веди наш корабль к благосостоянию народа.

— Это не реально, — резко оборвал Родио-нов. — Но перехватить руль фургона, набитого деньгами, я, пожалуй, смогу.

— Любопытная идея. И как же?

Ветров обрадовался перемене темы. Он любил фантазировать и строить воздушные замки.

— Если провернуть такую операцию с умом, то можно обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь.