— Неужели это так обломает твое расследование? — спросил Фрэнк у Сэма. — Давай рассмотрим все гипотетически. Что будет, если ты, скажем, пару дней будешь говорить о том, что произошло не убийство, а всего лишь нападение? Возможно такое, а?

Сэм помолчал и, вздохнув, ответил:

— В принципе нет. Потому что нет особой разницы, что расследуешь, реальное убийство или покушение. Кэсси права: придется на несколько дней набрать в рот воды, чтобы за это время установить личность жертвы. Иначе можно здорово напортачить.

— Хорошо. А теперь послушай, что я скажу, — произнес Фрэнк. — Я вот что предлагаю. У вас принято задерживать подозреваемого на семьдесят два часа, верно?

Сэм промолчал.

— Я правильно говорю?

— Правильно, — нехотя согласился Сэм. — Не вижу никакого смысла в твоем предложении. Зачем нам что-то менять?

— Смысла действительно нет, — любезно согласился Фрэнк. — Сегодня четверг. В этот уик-энд мы оставляем за собой право выбора. Мы никому не говорим, что произошло убийство. Кэсси остается дома, так что убийца никак не сможет увидеть ее. У нас остается на руках козырь, если мы решим воспользоваться им и начать игру. Я узнаю все, что смогу, об убитой, на тот случай если понадобится подробная информация о ней. И не стану тебе мешать, даю честное слово. Как ты сам сказал, к вечеру воскресенья тебе нужно установить подозреваемого. Если ты его найдешь, я ухожу в тень. Кэсси возвращается в свою «бытовуху». Начинаются стандартные процедуры. Все, так сказать, остаются при своих. Если по чистой случайности ты… впрочем, у нас все равно остается выбор.

Ни я, ни Сэм ничего не ответили.

— Я прошу всего три дня, ребята, — продолжил Фрэнк. — Никаких обязательств с вашей стороны. Чем это может повредить вам?

Сэм, судя по его лицу, уже поддался доводам Фрэнка. Но меня не проведешь — я-то знаю, как работает мой бывший шеф: серия мелких шажков, каждый из которых смотрится совершенно, а потом хлоп! — и ты в самой гуще задуманной им комбинации.

— Но зачем, Фрэнк? Ответь мне, и я со спокойной душой проведу уик-энд дома, перед телевизором, вместо того чтобы прогуляться с любимым человеком. То, о чем ты говоришь, потребует колоссальных, затрат времени, участия многих людей, а где гарантия, что все не обернется полным пшиком? Скажи, зачем тебе это нужно?

Фрэнк закрыл глаза от солнца и посмотрел на меня.

— Зачем? — повторил он. — Господи, Кэсси! Потому что мы можем это сделать! Потому что еще никому в истории полиции не представлялась такая уникальная возможность! Потому что это будет чертовски здорово. Ну как вы не понимаете? Что с вами, на хрен, происходит? Вам что, больше нравится штаны протирать по кабинетам?

Он как будто врезал мне под дых. Я замерла на месте и, отвернувшись, стала разглядывать склон горы, не желая смотреть ни на Фрэнка с Сэмом, ни на полицейских, засунувших головы в дверь заброшенного дома, чтобы еще раз увидеть меня мертвую.

Через секунду я услышала за спиной голос Фрэнка:

— Извини, Кэсс. Честное слово, от тебя я не ожидал. От ребят из убойного ожидал, но от тебя… Вот уж не думал, что ты… Мне казалось, ты просто прикрываешь тылы. А ты…

В его словах звучало искреннее удивление. Я отдавала себе отчет: Фрэнк продолжал обрабатывать меня. Кому, как не мне, знать весь арсенал его красноречия. Но не это главное. Главное, что он был прав. Пять лет назад или даже год назад я бы запрыгала от радости, получив от него предложение ввязаться вместе в какую-нибудь сомнительную авантюру. Я тут же принялась бы выяснять, прокалывала покойная уши или нет, на какой пробор расчесывала волосы и тому подобное.