Достал флакон перекиси водорода, хорошенько промыл рану. Кровь запузырилась, зашипела, будто закипая. Это гемоглобин окисляется, выделяя активный кислород. Против анаэробных бактерий — самое то.

Девушка вскрикнула и открыла глаза, это она от боли.

— Держи ее, — сквозь зубы прошипел я.

Остальное можно и на ощупь сделать, свет нужен был, чтобы рану осмотреть.

Павел, зажав фонарь подмышкой, схватил девушку, прижал ее к кровати, но она уже сама успокоилась.

— Нормально, — проговорила она. — Все нормально. Не дергаюсь уже.

Я промыл рану ещё раз, на этот раз хлоргексидином, потому что первое — это от грязи больше, а второе — уже от бактерий.

Вскрыл упаковку со стерильной гемостатической губкой, принялся заталкивать ее в рану. От крови разбухнет, сосуды пережмет, все остановиться должно будет. Ну и теперь сверху салфетку стерильную, а потом перемотать хорошенько, потуже. Когда закончил, распустил жгут. Посмотрел, вроде кровью не пропитывается.

— Ну а теперь к нормальному врачу, — сказал я. — Ногу беречь. И жрать хорошо. Прописываю тебе целую банку тушёнки внутрь.

— Спасибо, — тихо проговорила девушка.

— Ему спасибо скажи, — кивнул я на Павла. — Он тебя тащил всю дорогу почти. Ладно полежи пока, а мы пойдем свое обсудим.

— Я с вами, — попыталась она, было, встать.

— Не вздумай, — сказал я, снимая перчатки и собирая весь инвентарь обратно в спасательный набор. — Снова рану раскровишь, а я еле-еле ее унял. Больно кста?

— Больно, — пожаловалась девушка.

Я достал из подсумка две таблетки кеторола, протянул ей его и свою флягу. Паша помог ей приподняться, Лена сделала глоток и снова откинулась на спину. Видимо, голова закружилась. Впрочем, оно и ясно, крови она потеряла порядком.

— Я, пожалуй, полежу, — на ее бледном лице появилась улыбка.

— И правильно, — заверил ее бывший учитель ОБЖ.

Мы с Павлом вышли из комнаты и отправились на кухню. Там Степан уже колдовал, грел на туристической спиртовые что-то в небольшой кастрюльке, которую, очевидно, и позаимствовал на этой кухне. Пахло гречкой. Интересно, он ее здесь нашел или с собой тащил.

Так или иначе, пожрать не помешает, правда на такую толпу одного котелка даже хорошо разваренной гречки будет мало. А парни не ели ничего, обед-то я им обломал.

Огонь он зажёг, конечно, но шторы задернул. Ничего снаружи видно быть не должно, нормально. Да и светло снаружи, до вечера ещё долго. Не должны заметить. Третий этаж, плюс балкон...

Парни расселись на диване вокруг стола, один Степан колдовал вокруг котелка. Впрочем, у этих-то вообще ничего с собой нет. Дойдут они до школы вообще? Да должны. Мы ведь вместе пойдем.

Я взял табурет, взгромоздился сверху, услышав, как хлипкий предмет мебели скрипнул. Ну, ничего удивительного, весу во мне сейчас более чем предостаточно.

Похоже, что нам предстоял разговор на кухне. Чая, правда, нет, но, думаю, найдется, можно будет заварить. И власть мы ругать не будем, потому что она в городе отсутствует, как таковая. А в остальном получится классическое русское кухонное чаепитие.

— Ну что? — спросил я. — Как вас прихватили?

— На маршруте, — мрачно ответил Лешак, тот самый, что вел группу. — Пасли кого-то, но не нас, однозначно. Мы подошли, а они долбанули с двух дробовиков с разных сторон. Опытные, твари, наверняка уже не один караван так разобрали.

— С двух дробовиков долбанули, да не положили никого? — спросил я. — Как это так?

— Так травматическими пулями. Сперва с одного ствола, потом с другого. И только лежишь, корчишься. Бронежилетов-то у нас не было.