Олег Игнатьев. Мертвый угол
Глава первая
…А подлости он людям не прощал. Не мог понять своими идиотскими мозгами, что заставляет многих подличать всю свою жизнь? Так в свое время он не мог понять логарифмической линейки. Тренер ему сразу намекнул: придется уступить. Еще в гостинице, когда приехали на «зону». Вернее, так он не сказал, впрямую. Подводил к тому. Мол, так и так, что нам с тобою, дескать, «Юг России»? В этом году мы первенства не завоюем, знаешь сам: в руках твоих еще «кисель», всех сковырнуть силенок не достанет. Попрыгаешь, покажешь технику, продержишься три раунда, коронный свой прибережешь, высовываться сразу с ним не надо. Пусть тебя заметят, пусть откроют. Судьи любят «открывать». Готового никто не жалует. Вроде ты пришел и требуешь свое. А людям хочется, чтобы у них просили, а они одаривали, благодетельствовали… Но только, не дай Бог, не отдавали, да еще по праву слабого. — Они тебя потом в такие жернова запустят, через такую жеребьевку проведут, ни на один чемпионат не попадешь. — Тренер наклонился к уху Климова и его заросшее бровями переносье стало мрачным. — Вечный бой со своей тенью. Все паморки на ринге отобьют, пока залезешь на еще одну ступень. А твой соперник — хлопец именитый: мастер спорта. Ему и прочат первенство России. Сто четырнадцать боев — сто восемь выиграл. Не то, что у тебя. Из сорока восьми боев — чуть больше половины. Даже если ты его побьешь, а судьи здесь все ушлые, — Иван Антонович поскреб кадык, — ты в лучшем случае получишь «кандидата, ну, может быть, еще наметят в сборную, а у Плахотина все это уже есть. Его на другой уровень выводят. У тренера был перебитый нос и шрам на шраме по всему лицу. — Парень ты с чутьем, настырный, дважды два считать научишься… а бокс, — он дернул головой, — не век же лазить под канаты. Климов резко втянул воздух сквозь закушенные зубы. В раздевалке пахло йодом, новой обувью и духом фаворитства. Как Иван Антонович и предсказал, ему «подсеяли» Плахотина. Ветер дует в одну сторону, а айсберги движутся в другую. Подводные течения сильнее ветра. Федерация бокса несла в себе признаки океанического происхождения. За Плахотина кому-то могли дать «заслуженного», а за Климова? Он был слишком темной лошадкой, чтобы на него поставили. Пришлось настраивать себя на поражение. Что ни говори, он волновался. Не до люфта в коленках, но щиколоток своих не чувствовал. Все казалось, что «боксерки» расшнурованы: нет-нет, да и поглядывал на них. Ему достался красный угол. — Не дай насесть. Все время уходи, — втолковывал Иван Антонович. — Танцуй, танцуй и на прямых. Кружи. Климов только головой кивал да подпихивал перчаткой шлем к затылку. «В синем углу ринга, — голос комментатора был насморочным и протяжным, — мастер спорта Зиновий Плахотин». В темноте трибун замелькали, как ночные бабочки, летящие на свет, хлопки, ладони, лица. Климов старался не смотреть в тот угол, где захваленно раскланивался фаворит спортивного Ростова. «…серебряный призер чемпионата, — гундосил комментатор. — Тренирует его двукратный… обладатель кубка…» Заревели, заревели! Титул — полпобеды. А Европа вся меньше России. «В красном углу… — Климов напрягся. — Перворазрядник…» Все же прозвучало с издевкой. Засвистели. Ждут избиения младенца. Климов надеялся, что комментатор скажет: «В четырнадцати боях одержал победу нокаутом», но ничего подобного не услыхал. |
