Он был слишком близко, а я ‒ опять в стельку пьяна и ненавидела его, поскольку он был так чертовски привлекателен, мог готовить и наливал виски властной манерой, и был красив ‒ неужели я опять это упомянула? ‒ и у него были татуировки, а у меня была тайная страсть к ним, и он мог с легкостью поднять меня на руки, даже несмотря на то, что я была далеко не изящная. Я, не совсем то, была и полненькая, но и не малышка.

Он легко перенес меня с грязной улицы через дверной проем и вверх по лестнице.

Пинком ноги он открыл дверь, каким то образом включил свет и поставил меня на ноги. Мы были в спальне, но это все, что я могла разглядеть, поскольку перед глазами все двоилось.

‒ Отсюда справишься?

Я небрежно кивнула.

‒ Да да, без проблем. Просто лягу спать.

Он поймал меня прежде, чем я успела упасть.

‒ Ангелочек, ты вся промокла, в грязи и пьяна в стельку. Ты не можешь просто лечь спать.

‒ Конечно, могу.

Я качалась из стороны в сторону, и с каждой минутой на меня накатывали съеденная пища, виски, пиво, усталость и головная боль. Я не могла помешать этому, и мне было на все плевать, кроме желания оказаться в горизонтальном положении и в тепле, что было прямой противоположностью моего положения в тот момент.

‒ Черт подери, ‒ услышала я, как он выругался себе под нос, и затем почувствовала, как он повел меня, положив свои теплые большие ладони мне на талию, к многочисленным темным дверям, которые кружились по кругу и, как я могла предположить, вели в ванную комнату.

Загорелся свет, и я услышала, как кто то включил душ. Мне так хотелось спать. Я была такая сонная и такая пьяная. И убитая горем. Было больно, черт подери... так больно.

Затем он появился передо мной.

‒ Эй, останься со мной, ангелочек.

‒ Меня зовут Дрю, красавчик громила. Дрю. Д Р Ю. Дрю.

‒ Хорошо, понял. Дрю. ‒ Его лицо кружилось и вертелось перед ее взором. ‒ Тебе просто необходимо принять душ. Ты простудишься. Но ты нажралась в хлам.

‒ Да. Ага. Я очень, очень напилась. Кстати, спасибо за это.

‒ Без проблем. Рад, что помог. ‒ Он держал меня за плечи, удерживая в вертикальном положении. ‒ Но мне нужно, чтобы ты сфокусировала свое внимание на мне, хорошо?

Я кивнула или сделала нечто подобное.

‒ Ладно. Эй, что происходит, хлюпик?

‒ Сейчас я помогу тебе раздеться и принять душ, но лишь потому, что больше некому это сделать.

‒ Черт бы тебя побрал, ‒ все же четко выпалила я. ‒ Ты так и хочешь облапать меня своими сексуальными ручищами.

Я заметила его усмешку, прежде чем моя способность сосредоточиться на нем не превратилась в дерьмо.

‒ Безусловно, хочу. Когда ты будешь трезва и в хорошем расположении духа. Прямо сейчас я упражняюсь над своими джентельменскими манерами, которые охренеть как заржавели, должен признаться. Я не буду проявлять никаких эмоций, но пару раз взгляну в качестве оплаты, договорились?

Я пыталась пристально посмотреть на него, чтобы понять, но черт, я была в стельку пьяна и не могла даже собрать его воедино, не говоря уже о том, чтобы решить, собиралась ли я проснуться с натруженной киской или нет, оттого что я дала воспользоваться собой, пока была пьяна. Каким то образом, я не ощутила от него этой угрозы. Я была глупа и знала это, но была достаточно пьяна, чтобы не обращать на это внимание. Если я собиралась дать воспользоваться собой, будучи ужасно пьяной, то, по крайней мере, он был сексуальным. Я надеялась запомнить хоть что то из того и лелеяла надежду, что это будет приятно.

‒ Без разницы. Только постарайся, ладно?

Он двигался позади, поддерживая меня, и нащупал скрытую змейку моего платья.

‒ Постараться с чем?

‒ Воспользуешься преимуществом и поимеешь мою пьяную задницу.

Он расстегнул молнию до середины спины, остановился и развернул меня. Грубо, жестко, и хорошо, что он крепко держал меня, потому что в противном случае я бы упала вниз, и я не имела в виду на него, а на пол ‒ Дрю падает, бум.